Тем временем Пин добежала до входа в лавку ростовщика, следя за намерением одного из охранников открыть входную дверь. Он хотел поговорить с хозяином по поводу того, чтобы отложить открытие на несколько часов из-за непогоды, но боялся подойти с этим вопросом. Открыв тяжёлую, обитую железом дверь, он сдвинул пару засовов на внешней и открыл её, поморщившись от холодного ветра и снега. Яркий белый свет на секунду его ослепил, поэтому он не заметил, что перед ним появилась хрупкая фигура. Почувствовал только, что кто-то крепко схватил его за руку, а затем последовала резкая боль в груди, от которой перехватило дыхание, а тело стало ватным. Крепкого мужчину, весившего не меньше сотни килограмм, легко втолкнули в тёплое полутёмное помещение и придержали, чтобы он не упал. Последнее, что он увидел, это красивое лицо женщины, изо лба которой росли угольно-чёрные рожки.
Пин придержала охранника, чтобы он не рухнул на пол и не поднял шум, затем немного подалась в сторону, пропуская в помещение подругу. Фир нырнула в холл и прямо с порога метнула тяжёлый кинжал во второго охранника, сидевшего на стуле у дальней стены. Удар был такой силы, что кинжал вошёл в глазницу мужчины по самую рукоять, а лезвие вышло из затылка и с глухим стуком воткнулось в деревянную отделку стены. Больше в просторном помещении никого не было, но тас’хи улавливали намерения ещё восьми человек. Шестеро были на верхних этажах, и ещё двое в служебном помещении за тяжёлой и массивной дверью. В это время охранник, находившийся в подвальном помещении, услышал громкий стук и совершил самую большую ошибку в жизни — он открыл дверь, выглянув наружу, вместо того, чтобы воспользоваться смотровой щелью. Пин метнулась через весь зал, оказавшись у двери, и рывком рванула её на себя. На секунду потерявший равновесие мужчина даже не заметил, как длинный кинжал вошёл его в грудь, пробив сердце.
Чтобы разобраться с тремя охранниками, женщинам потребовалось всего несколько секунд. Затем Пин скользнула в подвал, где кто-то усердно считал золото, собираясь пожаловаться на то, что спал слишком мало, а проснулся слишком рано и ещё не завтракал. Фир, в свою очередь, открыла входную дверь, жестом подзывая мага, и побежала к лестнице на второй этаж, где только просыпались люди, даже не догадывающиеся, что это утро станет для них последним.
Спустя два часа, просторная гостиная дома ростовщика
Сидя рядом с камином, Магистр Илум аккуратно вливал силу в сложнейшее заклинание, которое по достоинству оценил бы любой специалист, разбирающийся в ловушках и бомбах. Когда заклинание будет готово, а каскад чар закреплён, магия, поддерживающая температуру в доме, будет постепенно наполнять его силой, а потом сыграет роль фитиля у бочки с порохом. Большой каменный дом вспыхнет в мгновение ока и выгорит до основания.
Магистр закашлялся, схватился за бок, едва не потеряв концентрацию.
— Всё в порядке? — раздался женский голос, прозвучавший очень по-доброму. — Может, отдохнёшь, выпьешь горячего чаю?
— Нет, — мужчина оглянулся, посмотрел на вторую женщину, впервые заговорившую с ним. И надо сказать, что он не ожидал такого мягкого и доброго голоса от жестокого и хладнокровного асвера. — Отдых не поможет, к тому же я почти закончил.
— Оставь, — в комнату вошла вторая женщина, неся в руках тяжёлый сундук, содержимое которого гулко звякнуло, когда она поставила его на пол рядом с ещё одним таким же. — Ему виднее. У нас ещё будет время отдохнуть до темноты. Пусть магистр лучше сейчас закончит, а не когда окончательно раскиснет.
В подтверждение её слов, магистр Илум пару раз кивнул и вернулся к работе. Женщина же прошла по толстому ковру в угол комнаты, где на кушетке сидел крепко связанный толстяк. От грубых верёвок и долгого нахождения в одной позе у него затекли и посинели кисти рук.
— Видишь, как бывает опасно наживать себе врагов, — сказала женщина. — Когда уже нечего терять, даже смертельно больные могут всадить тебе нож в шею, чтобы утащить с собой на ту сторону.