Поместье освещалось практически со всех сторон, но Луция каким-то непонятным образом чувствовала не только всю охрану, но и кто куда смотрит. Минут десять мы прятались в густых, присыпанных снегом кустах сада, прежде чем она дала отмашку, что можно идти. Нам не требовалось заходить в дом, чтобы подняться на чердак. Вдоль всей крыши тянулась площадка с мраморными балясинами и фигурными перилами. В то время, когда в поместье приезжал Император, на крыше постоянно дежурила стража. Они следили за окрестностями и днем, и ночью. Сейчас же там было пусто.
Демонстрируя чудеса ловкости, Луция взобралась по боковому фасаду здания, используя выступы карнизов. С крыши скинула нам веревку. Боясь, что нас могут заметить на фоне белой стены, я взобрался по веревке с поразительной для себя скоростью и сноровкой. Илина немного задержалась, так как в нашу сторону пошла стража. Пока она пережидала, я успел вскрыть дверцу на чердак.
На поиски нужной балки и тайника ушло не больше десяти минут. Как я и предполагал, он был защищен простенькой магической ловушкой. Конструкция из трех красных нитей и одной тоненькой синей. Огонь и воздух. Мне кажется, что любой асвер мог разрушить подобное простым прикосновением. Но, на всякий случай, я ее обезвредил.
Записи, если о двух листочках можно так сказать, были уложены в твердую обложку из выделанной кожи. Кто-то распотрошил книгу, сделав своеобразную папку. Я вынул ее из тайника, не удержался, раскрыл. Зажег на пальце маленький белый огонек. Напротив уже стояли Илина и Луция, с нетерпением глядя на листы. Они уже забыли, что здесь может быть опасно и вокруг поместья полно стражи, которая может найти свежие следы. Я коснулся первого листа, перевернув его.
— Нет, только снова…, — сказал я, за секунду до того, как Уга вышибла мое сознание из тела ударом невидимого молота по голове. Последнее, что я уловил, это чувство облегчения Великой матери полудемонов. Она, наконец, смогла донести до меня то, что я никак не хотел услышать.
В этот раз гул в голове зазвучал так, что меня скрючило от боли. Я оглох, ослеп и потерял чувство ориентации. Меня подкидывало и крутило, словно щепку в горной реке. Затем с низким, протяжным звуком колокола выбросило из этого потока. В кромешной тьме я увидел фигуру женщины лет сорока. Она носила белое платье, больше похожее на жреческие одежды прислужников Зиралла. Словно она надела несколько мантий друг на друга и подпоясалась широкой лентой. С белым цветом одежды контрастировали длинные волосы цвета вороньего крыла. Они доставали почти до щиколоток. Чтобы волосы не рассыпались и не мешали, она свободно перехватила их сзади ленточкой в районе плеч.
Из темноты вышла вторая фигура. Плечистый мужчина в дорогой одежде. Он был старше ее. Узкий ободок короны сдерживал длинные непослушные седые волосы. Я видел эту корону раньше. Император носил ее во время зимнего бала. Вышедший из темноты старик был чем-то похож на него. Небольшое сходство в выражении лица, тяжелого взгляда и линий скул.
— Мой ответ будет: «Нет», — сказала женщина. Голос у нее был низким, но при этом мягким.
— Мне важен лишь, какой будет «Его» ответ, — сказал мужчина. — Как прозвучит «Его» воля.
— Ты играешь на чувствах Пресветлого. Он дарует тебе чудо, но устроит ли цена?
— Цена — десятки тысяч жизней моих подданных, — голос Мужчины.
— Мелко. Так мелко…, — в голосе женщины звучала печаль. — «Он» верит тебе, но ты не можешь обмануть меня. Я вижу истинную цель. Она отражается в твоих глазах.
— Пустые разговоры, — властно оборвал ее мужчина. — Его воля непреложна!
— Что ж, — она вздохнула. Ее образ немного засиял, заставляя темноту отступить.
Я, наконец, смог разглядеть маленькую комнатку, где происходил разговор. Это была какая-то часть храма. Молитвенное помещение с алтарем, знакомые фрески, украшающие стены. Один из углов занимала стойка, на которой кто-то растянул большой белоснежный холст. Сначала я подумал, что это ткань, но присмотревшись, понял, что это выделанная кожа. Она была еще белее, чем одеяния жрицы.
Женщина подошла к холсту и коснулась пальцем его центра. От ее прикосновения по поверхности кожи начало расплываться черное пятно. Почти сразу оно приняло форму идеальной окружности. Я обратил внимание, как черные волос женщины начали белеть с концов, словно этот цвет выливался на холст.
— Его воля непреложна, — повторила женщина. — И пока вы следуете ей, не родится новый оракул, а старшие жрецы лишатся его покровительства. Как не услышат дети Уг'ханы ее голоса, так и вы останетесь глухи перед Пресветлым.