— А что говорит Уга? — спросила Илина. Ей Азм, кстати не понравился, и она сверила его прищуренным взглядом.
— Помимо того, что она хочет снять с него шкуру и постелить в центре зала гильдии? — хмыкнул я. — Сильнее этого желает только смерти упомянутой мной самки. Что? — я посмотрел на Азма. — А, тогда понятно. Он говорит, что должен остаться кто-то один. Либо я, либо главная самка. Если умру я, влияние Уги на вас сильно уменьшится. Если она — это случится с огненными собаками.
Рикарда встала, подошла ближе, даже наклонилась, чтобы заглянуть Азму в глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга.
— Я не слышу, чтобы он что-то говорил, — сказала она.
В намерениях Азма промелькнуло желание пойти туда, где была слабая или старая собака, вокруг которой прыгают молодые щенки. Он будет рычать, и щенки, услышав это, побегут к нему, а вот собака останется на месте, даже не повернув голову.
— Он говорит, что ты слишком стара, чтобы услышать его, — вольно перевёл я. В намерениях Азма появилось желание повернуться и уйти. — Что? Не так? А как тогда? Я не понимаю. Всё, оставь, ты меня ещё больше запутаешь. Рикарда, он пытается сказать что-то о щенках и взрослых, о поколениях и чём-то таком. У меня пока мало практики, чтобы понимать, что он имеет в виду, когда пытается объяснить сложные вещи.
— А ты что услышала? — спросила Рикарда у Вьеры.
— Ничего, — она немного стушевалась под серьёзными взглядами. — Секунду назад он хотел уйти.
— Это он так выражает отрицание. Если хочет сказать «да», он представляет, что подходит к тебе. И уходит, если «нет».
— Он тоже понимает намерения?
— Нет, не умеет. Он выучил наш язык, когда его держали в клетке. А ещё он знает язык иноземцев. Говорит, что он грубый и сложный. Вот, если что, будет переводчиком, — я рассмеялся. — Вы можете у него что-нибудь спросить, пока я попытаюсь его исцелить. На них исцеление почти не действует. Огонь — это еда. А вот водную магию они не любят.
Я снова применил исцеление. Воспалённые раны стали ещё меньше. Но это был максимум. Лехаль писал, что больше двух раз подряд исцеление накладывать нельзя. Дескать, организм начнёт потреблять внутренние силы, чтобы справиться с раной, нанося больше вреда, чем пользы.
— Ну-ка, подними голову, — попросил я, опускаясь перед ним чтобы осмотреть шрамы на груди. Под тёмно-серой шкурой проступали толстые мышцы. Когда он двигался, самая большая рана расходилась. — Может наложить швы? Нет, я верю, что заживёт. Только сколько понадобится для этого времени? Две недели, три? Хоть воспаление убрали, и то хорошо. Нет, вылизывать свои раны будешь сам. Или только если у тебя поблизости есть знакомая огненная собака.
— Они все могут помещаться в амулеты? — спросил Мастер.
— Хороший вопрос, — покивал я. — Нет. Только он и ещё пара особенных. Это что-то вроде врождённого таланта. Нет, надо зашить. Ивейн, сбегай к Эвите и попроси нитки и иголку. Толстые нитки и самую большую иглу.
— Хорошо, допустим, — сказала Рикарда, зашагав вокруг нас. — И что ты теперь планируешь делать?
— Пока ничего. Война только начинается. Только когда Империя разобьёт армию иноземцев, тогда и буду думать. Вот и Азм согласен, что торопиться нельзя.
Рикарда обошла вокруг и снова оказалась рядом с мордой Азма. Погрозила ему пальцем, затем сжала кулак.
— Даже не знаю, что я с тобой сделаю, если с ним что-то случится, — сказала она.
— Он говорит, что можешь сделать из его шкуры ковёр, — сказал я. — Да, а ещё он говорит, что уже несколько раз почуял недалеко от меня кого-то, кто пахнет едкой магией. В том числе, и сегодня по пути в гильдию.
— И ещё эта проблема, — Рикарда покачала головой. — И почему на тебя проблемы сыплются, как из худого мешка? Говори, чем прогневал Великую мать?
— Я дочитал, — протянул ей книжку, оставленную главой Кровавого культа. — Набор садистов, убийц и сумасшедших. Но даже если они всей толпой придут, Азм их всех сожрёт. Хорошо бы, если бы они пришли все разом, — добавил я уже с тяжестью в голосе.
— Если бы они были всесильны и так страшны, как о них говорят, — сказала Рикарда, — то из-за страха на них бы не охотились. И им не пришлось бы скрываться. Культ — это всего лишь жалкая кучка садистов, как ты выразился. Которых отлавливают и убивают. В том числе и мы. На нашем с Мастером счету их двое.
— Ты о тех, что работали в паре? — вспомнил Мастер. — О, я помню, как мы гонялись за ними по городу. Нам тогда за них заплатили по сорок золотых монет. Эта парочка сожгла два дома в городе. И каких-то жалких восемьдесят монет.