— Доброго утра, магистр, — поздоровался я.
— Доброго, барон. К Вам в гости попасть куда сложнее, чем к Императору на приём. Его слуги меня хотя бы выслушают, — он рассмеялся этой незамысловатой шутке. — Уделите мне немного времени. Нам есть о чём поговорить.
— Простите магистр, я спешу, — у меня не было ни малейшего желания разговаривать с ним. Ведь придется пересказывать, что произошло, и какое участие принял в этом я. А у меня и так настроение было паршивое. — Давайте перенесём этот разговор на другой день.
— Хорошо, — подумав, согласился он. — Но я прошу, в который уже раз, сдай все запрещённые артефакты. Для твоей же пользы.
Я глубоко вздохнул, затем с шумом выдохнул, развернулся и молча пошёл к повозке. Задержись я ещё на минуту, нагрубил бы магистру, а потом жалел о несдержанности. Ивейн, шедшая позади, злобно глянула на Яна Сметса. Показала пальцами на свои глаза, затем на него, как бы говоря, что следит за ним. Для полноты картины добавила ещё один жест, чиркнув указательным пальцем по горлу. Я мысленно улыбнулся. Вроде бы поступок показывающий, что она молодая, несдержанная и глупая. Но на самом деле Ивейн преследовала совсем другую цель. Сделаю вид, что ничего не заметил.
В повозке меня ждала Илина. Похоже, что ночь она провела без сна. Даже истинный облик приняла. В таком виде они могли не спать по несколько дней подряд. Не знаю, что ей наговорила Бристл, но взгляд у Илины был такой, что я сразу понял — одного меня не оставят и на пять минут. А учитывая, что я против них сейчас бессилен, в случае необходимости скрутят и домой доставят. Или удобную комнату в гильдии подберут на пару дней.
— Что в городе случилось за ночь? — спросил я, усаживаясь рядом. Взял её ладонь. — Что насчёт пожара во дворце?
— Рядом с дворцом, — поправила она, — маги, охраняющие дворец, сожгли нападавших ещё до того, как они успели воплотить задуманное.
— Откуда пожар тогда?
— Мятежники использовали смесь, называемую Кровь демона.
— Что теперь будет? Император попросит вас зачистить гильдию магов?
— Ничего не будет, — ответила она.
— Не понял, — удивился. — Как это?
— Напавшие на дворец убиты. Как и покушавшиеся на жизнь Веслава Кудеяра. В обоих случаях тела опознать невозможно. Те, кто создал пожар на этой улице, — повозка как раз поворачивала, и в окно можно было увидеть оплавленную часть мостовой, — сгорели в собственном огне. От них не осталось даже праха, — Илина скрипнула зубами.
Понятно, исполнители мертвы, и найти заказчика будет не просто. Если он не глуп, то к этому времени должен был убрать и всех посредников, и тех, кто связан с пожаром и покушениями. Как же неприятно мне стало. Из-за того, что я не могу выплеснуть злость и покарать тех, кто это устроил.
Я не стал говорить о своих мыслях, глядя в окно. Рано или поздно, узнаю правду. Если к этому причастны старики из гильдии магов, они об этом пожалеют. Голову даю на отсечение, что это не кровавый культ. Но кто меня так ненавидит, что просто кушать не может? Кому я перешёл дорогу?
— И ещё, — Илина протянула мне письмо. — Доставили утром.
Письмо было незамысловатым. Кто-то хитро свернул лист так, чтобы его нельзя было раскрыть, не сломав печать. Знак, запечатанный в сургуче, был мне незнаком. Пара треугольных фигур, изображавших горы, над ними три звезды. Сломав её, я развернул листок. Послание было коротким, лаконичным и немного странным.
«Герцог Лоури о происходящем знает больше, чем кто-либо из непричастных».
Снизу стояла подпись в виде буквы «А» с завитушками и длинным хвостиком.
— Кто этот «А»? — спросил я у Илины.
— Письмо доставил мальчишка с рынка, — сказала она. — Искать того, кто его нанял, бесполезно.
— Лоури, значит, — задумчиво сказал я. Затем встал, открыл окошко, ведущее к месту возницы, и назвал новый адрес. Повозка, не останавливаясь, довольно проворно свернула на примыкающую улицу. Через двадцать пять минут за окном замелькали прутья высокого кованого забора, увенчанного острыми вытянутыми пиками. За ним красовалось длинное трёхэтажное здание, опоясанное толстыми колоннами из белого камня. При желании хозяева могли сделать их зелёными, синими и даже чёрными, блестящими на солнце, но они или не хотели выделяться, или не смогли пробить подобные изыски в имперской канцелярии.