— Однако, — удивлённо хмыкнула Рикарда.
— Надо папе сказать — он эту шутку оценит, — сказала Бристл, она стояла у лестницы, ведущей на первый этаж.
— Берси, — Елена посмотрела на меня. — Тут на столе фактически доход целой провинции. За минусом расходов на добычу, плату людям, огромную работу по управлению. Я тебе так скажу. Не имея этих бумаг на руках, никто в здравом уме не станет герцогом этой, уже очень бедной провинции. Нет, золота у его баронов сейчас столько, что они пару городов купить могут. Но это пока. Им, наверное, уже объяснили, в какую… — она посмотрела на дочерей, — дыру они попали. Для несчастной Эстефании и её дочери эти бумаги равносильны смертному приговору. Как и тот, у кого они в руках, не будет в безопасности.
— А ещё бароны, которые сплошь родственники Лоури, когда узнают, что казна герцога пуста, очень огорчатся, — добавила Бристл. — Они её уже поделили.
— Естефания и Клаудия говорили что-то про то, что вернувшись в родовое поместье, обнаружат там только голые стены, — вспомнил я. — Нет, возвращаться им теперь нельзя. Их бы спрятать где-нибудь. Или из дома не выпускать…
— Среди документов нет ни одного долгового обязательства, — сказала Елена. — Да и того, что можно быстро продать.
Мне послышался в её голосе какой-то скрытый смысл.
— Во сколько обходится содержание такого большого дома, как поместье Лоури в Старом городе? Брис, сколько тратит ваша семья?
— В год? Не знаю, не интересовалась. Земельный налог, плюс дорожный и конюшенный сбор, на городскую стражу — всего около полутора тысяч в год выходит. Содержание прислуги, но там не много, около двухсот монет за год на десять человек. И ещё столько же управляющему. Самое дорогое — это магия. Обогрев здания зимой выходит тысяч в пять. От сырости — не меньше тысячи, так как комнат очень много. Сквозняки — ещё пять сотен. Плюс свет. Почём сейчас заправка одного светильника? Двадцать серебром?
— Тридцать пять, — сказала Рикарда.
— Считай, тысяч десять в год подобное удовольствие стоит, не меньше, — подытожила Бристл. — Но если это Лоури или Янда, то не удивлюсь, если в два раза дороже. Они на мелочах не экономят.
— Получается, от одной до двух тысяч в месяц. А мне пансион обходился в пятьсот монет в год, за комнату. Вот откуда столько золота в столице? Это чем надо заниматься, чтобы содержать такой дом?
— Ты у нас спрашиваешь? — приподняла бровь Бристл. — Ты мужчина, вот и изыскивай способы заработать. Столица — это не провинциальный городок.
— Я понял, — быстро сказал я, чтобы не продолжать эту тему. — Бумаги оставлю тут, для сохранности. К ужину не ждите. Если что, заночую у Лоури.
— У Лоури? — прищурилась Бристл.
— Со мной будет Илина, — напомнил я.
— Но ты всё-таки подумай и возвращайся домой, — сказала она, придержав меня за руку, чтобы чмокнуть в щёку. Затем потерла место пальчиком. — Я буду ждать.
И снова долгая дорога сквозь вечерний город. Причём за нами следили не особо скрываясь. Ночью я бы за это их наказал, но вечером на улице было слишком много праздношатающихся горожан.
У поместья Лоури десяток людей Блэс успели развернуть большой шатёр и костёр, на котором что-то жарили. Они могли бы обойтись и без подобной атрибутики, но хотели показать тем, кто следил за поместьем, что его охраняют именно оборотни. Может даже перед самым закатом, пока ещё всё видно, кто-то превратится в волка-оборотня, для устрашения. Чтобы посторонние не думали незаметно попасть на территорию поместья.
У порога меня лично встречала Калудия. Мило улыбающаяся и, я бы сказал, счастливая. Лично приняла у меня куртку, передала служанке.
— Прости, что задержался, — извинился я.
— Главное, что ты приехал, — улыбнулась она.