— Завтра зайду, подлечу немного. Потерпи денёк.
— Болит не сильно, — раздался снизу мужской голос. — Когда снаружи, то не сильно.
Одна из женщин, сидевшая на кровати рядом, подняла взгляд к потолку, как бы говоря, что его проблемы сущий пустяк по сравнению с их бедой.
— Чудодейственная мазь госпожи Эвиты «от всего»? — спросил я, показывая на кусочки ткани, покрывающие их лысые головы. — Для роста волос?
Женщина вздохнула, посмотрела на меня печально.
— Это всё поправимо, — я спрятал улыбку, решив не добивать их глупыми шутками. — Через пару-тройку дней зайду и приготовлю особую мазь. Только втирать надо будет осторожно, чтобы она на лицо и руки не попало, а то получится некрасиво. Волосатое лицо, брр.
— Да? — заинтересовалась женщина, лежавшая на кровати у противоположной стены. — Сделай этой мази побольше, мы её купим. Последние деньги отдам, но рожу кое-кому намажу!
— Подумаю, — улыбку сдержать всё же не получилось.
Я как раз дошёл до последней койки, где лежала Бальса. Рядом с кроватью кто-то оставил невысокий стул.
— Выглядишь не очень, — честно признался, отвечая на её взгляд. — Но всего пара недель, и будешь как новенькая. Шрамы сведу, как раз кожа обновится — помолодеешь лет на пять. Волосы тоже не проблема. И рожки поправим. Не так быстро, как всё остальное. Месяца два нужно будет.
Не знаю, как так получилось, но рожки она сожгла сильно. Мы с Грэсией только обгоревший слой убрали, но Эвита спилила их почти под основание и прижгла рану.
— Ты… возвращайся в строй быстрее, — сказал я. — Без тебя тяжело. Я, вон, вчера Кларет нагрубил. Причём так, что она домой собралась уезжать. И всё потому, что тебя рядом не оказалось. А там такая заварушка была… я оглянуться не успел, а Вьера этих бандитов уже на куски рубит. А потом стража набежала, человек двести. Половина с арбалетами. Точно тебе говорю, на меня и асверов охотиться пришли. И Кларет поздно заявилась. Положиться в трудную минуту не на кого, — я даже вздохнул, показывая как мне нелегко.
Она немного улыбнулась, сказала что-то одними губами.
— Голос? Трудно говорить, да? Восстановится.
Бальса легонько стукнула меня в плечо, говоря, что спрашивала совсем не про это.
— Ладно, уговорили, я с вами ещё десять минут посижу. Больше не могу, простите. У меня очень насыщенный график на сегодня.
Кстати, в лечебном покое я не застал Луцию. Наверное, перебралась в жилую комнату. Надо будет у Эвиты поспрашивать.
Прогулявшись по зданию в жилую часть, я понаблюдал за тем, как строители заканчивают работу по грубому ремонту здания и переходят к отделке помещений. В коридорах приятно пахло деревом, воском, которым натирали паркет, и чем-то ещё. Несмотря на то, что строители долго работают в гильдии, привыкнуть к асверам у них не получалось. Я видел, как некоторые вздрагивают, поймав взгляд проходящего мимо полудемона. А кое-кто всерьёз думал сбежать и больше никогда не возвращаться в это страшное место. Они даже входили и выходили из здания через окна, спускаясь по лесам. Какой-то совсем молодой парень удивлённо смотрел, как я иду по коридору, направляясь в жилую часть здания. Ему, наверное, виделось, что охранявший проход асвер сейчас одним движением снесёт мне голову за такую наглость. Я только улыбнулся и специально, проходя мимо мужчины, похлопал того по плечу, дескать: «Молодец! Бди!»
В голове промелькнуло: «Смешные они, люди», — и это заставило призадуматься. Зацепившись за эту мысль, я не заметил как обошёл всю жилую зону, затем поднялся на третий этаж. Кларет я обнаружил в одном из кабинетов, обставленных так, чтобы работать с бумагами. Массивный письменный стол, шкафы с увесистыми книгами, запах чернил и бумаги. Кларет Тебар разбирала что-то в шкафу, переставляя книги.
— Доброго Вам утра, — поздоровался я. — Не помешаю?
— Нет, — отстранённо сказала она, — проходи.
— Я зашёл, чтобы извиниться, — перешёл я сразу к делу. Прошёл к столу. — Вчера наломал столько дров, что стыдно вспомнить. Прошу простите меня.
Она повернулась, посмотрела на меня взглядом чёрных глаз. Не отошла ещё от вчерашнего — это было заметно.
— Великая мать посчитала твои действия правильными и явила свою волю. Это я должна извиняться, что всё произошло именно так. Мои слова задели тебя. Прости.