— Она для них мать, — поправил я, но как-то неумело. Точнее, выбрал не те слова, чтобы объяснить правильно.
— А ты, значит, сын?
— Нет, — я рассмеялся. — Уж точно нет. Я не её потомок, поэтому Асверы шутят, что я её возлюбленный.
— Возлюбленный? — услышала нужное Лиара. — А как же Бристл и Александра?
Она, наконец, забралась на спину Азма, обхватив его рукам. Юбка у неё немного задралась, открывая вид на белые штанишки с кружевами, спускавшиеся чуть ниже колен.
— Лиара! — в один голос строго сказали и Грэсия, и Иоланта. — Слезай немедленно!
— А он меня покатает? — спросила она.
— Ты с него свалишься, — с улыбкой глядя на эту картину, сказал я. — Он же не лошадь.
Лежащий на полу Азм поднялся. Лиара от восторга аж завизжала, ловко сжимая его спину ногами, чтобы не свалиться.
— Немедленно опусти её обратно! — недовольные взгляды женщин уперлись в Азма.
Пёс вздохнул и улёгся, опустив голову на лапы, и виновато посмотрел снизу вверх. А так как его голова была на уровне моей груди, смотрелось это забавно. Лиара же сияла улыбкой, и в её глазах читалась уверенность, что Азму теперь не отвертеться, и он её обязательно прокатит.
— Вот кому скажи — не поверят, — сказал я. — Вам впервые показали ужасного демонического пса, а вы вместо того, чтобы испугаться, оседлали его.
— Не нужно потакать каждому её капризу, — проигнорировав меня, выговаривала Иоланта Азму.
Когда я покидал поместье Блэс, солнце уверенно клонилось к закату. При этом было жарко и душно, как в летний день. По небу, с юга на север, плыли тяжёлые облака, словно налитые кровью и готовые извергнуть её с небес на землю. А ещё в воздухе витало что-то непривычное, от чего он становился тяжёлым. Всю дорогу до гильдии асверов я думал о том, что совсем недавно Империя лишилась покровителя. Пусть злого и жадного, но сильного и решительного. Описывая Зиралла, можно долго перебирать эпитеты, и почти все они будут верны. Рука то и дело тянулась к карману, в котором лежала шкатулка, напоминающая табакерку. Внутренний голос без перерыва твердил: «Открой, посмотри в глаза этому богу». Но стоило попросить Угу о защите, как наваждение исчезло. Стало вновь плевать и на Зиралла, и на тех, кто ему когда-то поклонялся.
В гильдии меня перехватила Илина, почти у дверей, едва я вошёл. Выглядела она уже не такой угрюмой, как накануне, даже наоборот. Загадочно улыбаясь, подхватила меня под руку, поцеловала в щёку. Если бы она была оборотнем, я бы даже не удивился, а вот для асверов так открыто показывать свои чувства — весьма необычно. Удивило это не только меня, но и какую-то молодую девушку, спускавшуюся по главной лестнице. Она промахнулась мимо ступеньки и кубарем покатилась вниз, громко лязгая ножнами меча.
— Как всё прошло? — спросил я у Илины, потянув её в сторону лечебного покоя.
— Нормально, — не став говорить, что именно она делала. — Госпожа Наталия осмотрела дом. Нашла несколько потайных комнат, одну из которых не вскрывали лет шестьдесят. Ещё два подземных хода. Один ведёт к реке, второй — за стены города.
— Ну а как Лоури? — спросил я, имея в виду Клаудию и её маму.
— Строят планы и собирают по дому золотые изделия. На тебя, кстати, у них тоже планы есть.
— Это я понял. Нет, давай к Эвите для начала зайдём.
Старая травница почувствовала наше приближение, поэтому делала вид, что занята своими прямыми обязанностями. Она растирала что-то в ступке, засыпая получившийся порошок в маленькие конвертики. Рядом на столе лежала книга в тёмном переплёте с маленькими золочёными буковками на корешке. Я такие видел в библиотеки у мамы Иоланты.
— Вот, — я поставил на стол корзинку, стянул ткань, открывая содержимое. — Госпожа Диас передала первый урожай.
— Да? — Илина с интересом заглянула внутри и оторопела.
Похожая реакция была и у Эвиты. Они просто стояли и смотрели на корзинку. Я подождал минуту, затем ещё одну, после чего подергал Илину за рукав.
— Что? — она посмотрела на меня так, словно я отвлёк её от серьёзного дела. — А, да. Ну да.
— Чего «да»? Вы скажите, годятся эти корни или нет. Госпожа Диас упоминала, что в редких случаях из-за быстрого роста растения теряют полезные свойства.
— Что бы она в этом понимала, — проворчала Эвита, опуская руку в корзинку и вынимая круглый корень — тот, который походил на маленькую репу. Ногтём подцепила грубую кору, отрывая её. Под корой обнаружились тёмно-багряные волокна, напоминающие жилы. Я такой никогда не видел до этого, но думаю, что это и есть тот самый румяный корень.
— А я в последний раз две недели по болотам рыскала ради корешка в палец толщеной, — задумчиво сказала Илина. — И найти тот увядший корешок считала большой удачей.