— Согласно данным, что провинция предоставила за последние пять лет, уровень добычи серебра, леса, строительного и отделочного камня с Вашей земли, довольно стабилен. Красными чернилами это то, что Вам нужно будет заплатить в виде поземельного налога за летний сезон и далее за осень.
Барон углубился в изучение цифр минут на десять. Там ничего не было особо незаурядного, кроме того, что владелец земли должен был платить немалый налог на шахты и карьеры. Это один из «стимулов», которыми пользовалась Империя, заставляя баронов работать и добывать полезные для страны ресурсы. Налог снижался или устранялся только в том случае, если землевладелец доказывал, что шахта или карьер истощились или становились нерентабельными. Это правило не касалось только строевого леса. Там налоги взимались лишь за сам процесс вырубки и добычи ценной древесины.
— Я должен платить такие огромные деньги, даже не имея возможности добывать руду или камень? — притворно возмутился барон.
— Таков закон, — я развёл руками. — На вашей земле есть серебро и камень, которые нужны Империи. Есть у вас право добывать их или нет, никого не интересует.
Помолчали. Барон прекрасно знал об этом законе и всё понимал. Разница только в том, что благодаря Герриху Лоури все эти годы его родственники платили меньше, чем положено. Не знаю, что этому способствовало, взятки или что-то другое. Возможно, на это закрывали глаза, довольствуясь налогами на прибыль, которая в разы превосходила все поземельные выплаты.
— Барон, мы взрослые люди, — сказал я. — Понимаю, в какой ситуации вы все оказались. Поэтому предлагаю заключить следующий договор. Эстефания возьмёт у Вас в аренду землю рядом с серебряными шахтами и карьерами. Под моим надзором она организует добычу и вывоз товара. Я, в свою очередь, буду платить поземельный налог на шахту и карьеры, где будет вестись добыча. Дополнительно Вы будете получать три процента от прибыли.
Барон вдохнул, чтобы возразить, и выдохнул, так как сказать ему было нечего. Примерно такими доводами и предложениями убеждал их герцог Геррих Лоури, когда выкупал «права на добычу». Дескать, за вас всё будут делать, а вам только и нужно, что подсчитывать прибыль. Эстефания, кстати, посмотрела на меня немного удивлённо. Когда мы с ней обсуждали этот вопрос, разговор о том, чтобы платить за баронов налоги, не шёл. Мы рассчитывали сделать так, чтобы выплаты за право пользования дорогами и складами равнялись той сумме, которую барон платил в виде налогов. Бароны бы «покочевряжились», но согласились, так как деваться им было некуда. Я же сейчас предлагал ему неплохой способ выйти из сложной ситуации, да ещё и получить небольшую прибыль.
— Три процента, — опередил я барона. — Меньше можно, больше нельзя. Не торопим Вас, подумайте. Скажете «нет» — останемся при своих.
— Нет, нет, то есть, да, — быстро сказал он. — Предложение очень хорошее. Когда Вы хотите заключить договор?
— Поговорим предметно, когда я встречусь с другими баронами. Завтра я поеду на юг к барону… Лари.
— Ба́рнат его имя, — подсказала Эстефания.
— И, к своему возвращению, я хочу увидеть все вещи семьи Лоури на своих местах, — сказал я Барону, вставая. — И мои драгоценности.
— Сегодня же распоряжусь, — отозвался тот.
Не прощаясь, я вышел из кабинета. Эстефания догнала меня у выхода во двор, где я застал Клаудию в компании Аш. Видно гостеприимство семьи Ма́ртенсов ей пришлось не по душе. Она что-то тихо говорила Аш, гладя её по горячей шее.
— Надеюсь, ты не уговариваешь её спалить этот дом вместе с его обитателями? — сказал я, подходя.
— Нет, — немного слукавила она. Вот уж не ожидал. — А как у тебя всё прошло?
— Более-менее неплохо. Уважаемая Эстефания, пока меня не будет, потяните время и не подписывайте никаких договоров.
— Вы что-то задумали? — спросила она. — Не стоило идти на такие уступки.
— Пусть он успокоится, порадуется пару дней. До тех пор, пока в провинцию не войдут южане. Увидите, как только он об этом узнает, тут же примчится. А Вы скажите, что не планируете нанимать местных людей на работу. Дескать, герцог уже нашёл рабочую силу.
Эстефания, наконец, всё поняла и удивлённо посмотрела на меня.