Я улыбнулся, слушая немолодого мужчину с крупным носом и большими тёмно-карими глазами. Говор у него был очень необычный, как и слова, которые он подбирал. Солнце полчаса как скрылось за горизонтом, и он прекрасно понимал, что мы никуда не уедем. А так как я щедро заплатил за ужин и вино, он с радостью делился новостями и слухами, предвкушая, что я закажу как минимум пять комнат.
— Не вижу паники и толп людей, бегущих на север, — сказал я.
— Так Янда не собирается жечь эту землю. Зачем ему?
— А грабить?
— Может, конечно, — он задумался. — Но тогда люди разбегутся. А без людей эта земля не даст и медной монеты.
Помолчали. Я был уверен, что большинство слухов распускали бароны, чтобы их же люди не разбежались. Но и Янда не оставался в стороне.
— Спасибо, — я положил на стойку золотую монету. — Если будут ещё новости, ты нам скажи. Мы по южному тракту едем и не хотим в большие неприятности попасть.
— Кто же сам захочет с неприятностями идти рука об руку, — Хозяин накрыл монету ладонью. Он явно что-то недоговаривал. Если к утру не созреет, попрошу Бальсу с ним поговорить.
У наших столов суетились две женщины, расставляя тарелки с едой и кувшины с медовухой — сладким напитком со вкусом мёда. Клаудии он очень понравился, только ей никто не стал говорить, что он заметно крепче иного вина будет. Тут как: чем медовуха слаще и чем ярче вкус мёда, тем она крепче. Асверы с этим напитком были знакомы и пили его с большим удовольствием. А судя по тому, что прислуга в заведении не испугалась, старательно не глядя на чёрные рожки, в эти края полудемоны захаживали.
Когда я сел за стол, Илина поставила передо мной тарелку с дымящимся и хорошенько прожаренным мясом. Сверху кто-то посыпал мелко нарезанным чесноком и зелёным луком.
— У них тут скоро война начнётся, — тихо сказал я, — и никому до неё дела нет. Не вижу, чтобы они беспокоились и переживали. И дороги пустые, никто на север не бежит.
— Про́дали они давно Империю, — сказала Клаудия. На щеках у неё появился лёгкий румянец, а глазки едва заметно блестели. — И нового хозяина встретят с распростёртыми объятиями.
— Ты бы не налегала на хмельной напиток, — сказал я. — Скушай мяса, овощей.
— Вечером кушать не хочется, — сказала она, с аппетитом посмотрев на мясную нарезку. Взялась за кружку с напитком и сделала большой глоток.
— Берси, — сказала Илина, — ты слишком торопишься. Скажи, что задумал?
— Это всё Пресветлый, чтоб ему икалось, — проворчал я. Накрыл её ладонь своей. — Не переживай.
Клаудия проследила за моей ладонью, посмотрела на свою руку, вздохнула, подумав о том, чтобы пересесть немного ближе ко мне. Я лишь улыбнулся, толкая плечом Илину, чтобы не сердилась.
Ночь прошла спокойно, немного развеяв тяжёлые думы. Я вышел из комнаты, направился к лестнице, но остановился. Развернувшись, прошёл по коридору и пару раз постучал в дверь комнаты Клаудии.
— Войдите… — послышался приглушённый голос.
— Доброго утра, — жизнерадостно произнёс я. — Клаудия, что случилось?
Молодая девушка выглядела бледной. Она смогла одеться, но у неё плохо получилось подвязать платье специальными шнурками. Даже в таком состоянии она пыталась привести причёску в порядок, но сил на это в полной мере не хватило.
— Берси, прости, я, кажется, заболела, — едва слышно произнесла она. — Съела, наверное, что-то не то.
— Давай угадаю, — я прошёл к ней, коснулся тыльной стороной ладони лба, — слабость в теле, головная боль, тошнота. Эта страшная болезнь преследует всех, кто по вечерам плохо кушает и много пьёт сладкие, но крепкие напитки. Магия в этом случае помогает плохо, но должно немного полегчать, — я использовал немного магии, улыбнулся. — Клаудия, помнишь, я тебе говорил, что могу мысли читать?
Она смутилась, опуская взгляд. В её намерениях читалось то, что сейчас она не будет сильно сопротивляться, если я воспользуюсь её беззащитностью.
— Это, наверное, очень удобно, — тихо сказала она. — Можно очаровать любую девушку…
— Многим мужчинам, особенно с высоким положением в обществе, подобного и не требуется. А я же наоборот, буду читать только то, что меня хотят обмануть, воспользоваться чтобы получить выгоду или покровительство. Это очень неприятно, поверь мне. Когда люди тебе врут, и ты чувствуешь ложь в их словах.
— Я никогда тебе не врала, — сказала она и еще ниже опустила голову. — И никогда бы не позволила себе… использовать…