Она медленно кивнула, переместив руку к охотничьему ножу на поясе. Я на это и внимания не обратил. Её право быть недоверчивой, раз уж она так хочет. В свою очередь, всего на секунду я ослабил контроль, делая присутствие Уги ощутимым не только для меня. Девчонка широко распахнула глаза и испуганно шагнула назад. Споткнувшись, она плюхнулась на пятую точку и попыталась отползти подальше.
— Вот так, — закивал я. — Сегодня она особенно сердита. И на меня в том числе. Всё, ты на меня больше с ножом прыгать не хочешь? Я подойду?
Девчонка быстро закивала, потом отрицательно замотала головой.
— Тебя как зовут? Что тут делаешь? Зачем на помощь звала? Нет у меня вина крепкого с собой, чтобы тебя напоить. Давай, соберись и возьми себя в руки. Не такая уж она и страшная, Великая мать. Хотя сегодня называть её по имени я не буду.
Я подошёл к девушке, протянул руку. Она осторожно взялась за неё, вставая с земли.
— Аса моё имя, — сказала она. — Мы тут охотимся.
— Мы?
— Наставница Кая и наша группа, — она сделала жест, показывая куда-то за спину. — Они заболели. Все.
Идти пришлось минут пять. Девушка со странным именем Аса легко ориентировалась в лесу, пару раз свернув, мы вышли к ещё одному ручью. Чуть дальше, вверх по его течению, находился небольшой лагерь. Несколько пологих навесов из веток, стоявших полукругом. В центре место для костра, обложенное камнями. Пару камней поставили так, чтобы на них можно было установить закопчённый котелок. Вода в котелке недавно закипала, и кто-то добавил в неё немного белоцвета, листьев медвежьей мяты и маленькие янтарные ягодки. Самое простое лекарство от простуды и лихорадки.
Отряд асверов состоял из старшей пары и десяти молодых парней и девушек. Аса пробежала к котелку, проверяя, заварились ли травы. Перехватила котелок куском жёсткой кожи чтобы не обжечься и убрала с горячих камней. Я прошёл к навесу, под которым лежали старшие. И женщина, и мужчина лет тридцати. От них ощутимо тянуло теплом. Дышали они с трудом. Я коснулся лба женщины, поморщился. Сбросил одеяла, которыми их укрыли.
— Аса, отпусти котелок, он сейчас нам не поможет. Лучше помоги мне. Снимай со всех куртки и рубашки. И скажи мне, зачем вы в Лужки ходили? Вчера это было?
— Наставница ходила, — отозвалась Аса. — Вчера на рассвете. Там что-то странное произошло. Она сказала, что надо уходить как можно дальше, но ей стало плохо. Мы только сюда дошли, хотели носилки для неё сделать. А потом все слегли с лихорадкой.
Мне удалось стянуть жёсткую куртку с женщины. Проклятье в нижней части живота можно было удалить и так, но меня беспокоило ещё одно, сидевшее в ямочке между ключицами. Что-то непонятное, больше напоминающее сажу. В вырезе исподней рубашки виднелся край полоски ткани, которой женщина перевязала грудь. Не знаю, какое из двух проклятий пыталось убить асверов, но было видно, что они не переносили друг друга. Но раз с Асой всё в порядке, я решил разобраться сначала с тем, которое сейчас недовольно сучило чёрными жгутиками-щупальцами.
Минут через сорок мы с Асой сидели у костра, распивая тот отвар, что она приготовила для больных. Она поделилась со мной вяленым мясом и сухарями. Как выяснилось, с охотой отряду не везло, поэтому наставница и планировала зайти в город чтобы купить хлеба и свежей рыбы. Асверы в Лужках не были такими уж и редкими гостями, просто предпочитали не тратить деньги, если можно было обойтись тем, что водилось в соседних лесах.
— Они поправятся? — наконец задала она этот вопрос.
— Поправятся, — задумчиво ответил я, добавив про себя: «если я придумаю, как убрать Чёрную сажу». — Понять бы ещё как она вас заразила…
— Кто? — не поняла девушка.
— Часто вы тут охотитесь?
— Тут диких кабанов много, — она пригубила горячий отвар. — Обычно.
В желудке у неё заурчало. Я протянул ей кусочек мяса. По-моему, мясо и сухари, что она дала мне, были всем запасом еды отряда. Может у них такой способ тренировки? Мол, ничего не поймаешь на охоте — будешь ходить голодным. Хочешь кушать — шевелись.
— Ешь, — я толкнул её в плечо. — Я не сильно голоден. А тем, кто пилюли для воинов ест, нужно больше мяса. А то они сожгут тебя изнутри. Желудок сам себя переваривать начнёт, а потом и до кишок доберётся. Как эти травяные шарики выглядели? Большие сине-зелёные или маленькие бурые?
— Никаких пилюль я не ела, — она взяла сразу две полоски мяса, положила в рот и принялась усердно жевать. — И слово какое дурацкое — «пилюля»…