— Не вставай так резко, — тихо сказал он. — У тебя ещё жар.
Кайя хотела спросить где они, но увидела знакомые камни костра старой стоянки, до которой они немного не дошли. Одного взгляда на навесы из веток хватило, чтобы понять, кто из учениц их поставил. А посмотрев вниз, она только сейчас осознала, что обнажена. Михи отрицательно покачал головой, как бы говоря, что это не он раздел её. Он протянул ей небольшой пожелтевший лист бумаги, сложенный пополам. «Тщательней следи за травами тен’хкец — они не для детей,» — три кривые строчки были выведены кусочком угля.
— Голова раскалывается, — пожаловалась Кайя и поморщилась, но не от боли, а от того, что из-за состояния позволила себе опустится до жалоб. Посмотрела на навесы, но, слава Великой матери, воспитанники спали и не слышали.
— Здесь лекарства, — сказал Михи, протянув ей флягу. — Проспишь до утра, так обещали Ут’ше.
— Нас нашёл старший род? — удивилась она, не спеша принимать лекарство.
— Когда я очнулся, они ушли на запад. Спешили передать старейшинам весть о том, чтобы никто не ходил в проклятый город. Оставили еды и лекарство. Я напоил всех, ты последняя. Я покараулю до утра.
— Постой, — она отодвинула его руку. — Что они сказали?
— Если дословно, то: «Он сказал, если хотите благодарить, то только её», — передразнил он чей-то голос, показав на молодую девушку, лежавшую рядом с Кайей под навесом. — Её напоили румяным корнем, и к утру она будет чувствовать себя лучше других. Завтра всё у неё узнаешь, пей.
Кайя выдохнула, таким образом показывая недовольство и всё, что думает о произошедшем. Затем сделала пару глотков, чувствуя знакомый вкус целебных трав. И она могла поклясться чем угодно на свете, что старший род ни за что бы не стал делиться с ними редкими травами. От этого вопросов стало только больше, но рука Михи вернула её обратно в горизонтальное положение. Чтобы ей было спокойней, он положил рядом её меч и широкий охотничий нож.
Стоило сказать, чтобы он разбудил её ночью, сменить на посту, но она слишком хорошо знала напарника. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было: «Упрямые мужчины и дети, которые не слушают, когда им говорят не брать…»
Михи поправил одеяло, сделал пару глотков из фляги с лекарственными травами и пошёл к костру. Проглотив маленький шарик с травами тен’хкец, он не уснёт до утра, даже если очень сильно этого захочет. Его чувства обострились, и если в пределах пятисот шагов кто-то появится, он об этом узнает сразу. Помимо этого, ушла усталость и лёгкая лихорадка, отступила на второй план головная боль. Он немного жалел, что таких трав в потайном кармане куртки Кайи больше не осталось. Старейшины выделили им всего две порции и вряд ли обрадуются, что они употребили обе. Он обернулся, бросив короткий взгляд на навес, криво улыбнулся и уселся на землю рядом с костром. Курица, которую он целиком запекал в углях, должна была уже приготовиться. До утра еды ему хватит. Ему тоже было интересно что произошло, откуда в этих местах взялся старший род, и кто тот, кого они называли «он». Жизнь научила Михи терпению, поэтому он выкинул из головы посторонние мысли и принялся разгребать угли. У боевых трав было одно неприятное свойство — после их употребления очень хотелось есть. Как-то раз ему доводилось перетерпеть чувство голода от этих трав, когда желудок сводило от боли, и повторять подобный опыт он не хотел. А ещё он думал о том, что неплохо было бы брать с собой неприкосновенный запас еды именно на этот случай. Чтобы дети, скушавшие по глупости эти травы, смогли хотя бы нормально поесть. А то с методами воспитания Кайи это превратится в определённое истязание.
Молодая девушка, о которой думал Михи, говоря «дети», мирно спала под навесом позади него. Ей снился Берси — странный мужчина, с которым она познакомилась днём. Она видела людей раньше, и в порту поселения у Холодного мыса, и рядом с Лужками. Но ни у кого из людей не было клыков. А ещё никто из них не мог похвастаться золотым цветом глаз.
— Признаюсь, магия иногда бывает полезной, — голос Илины вырвал меня из глубокой задумчивости.
— Прости, что? — я посмотрел на неё, затем кивнул и вернулся к Клаудии. — Ах, да… да, бывает.
Илина имела в виду заклинание, удалившее трупный запах из повозки. Мы второй день спешно ехали на восток, практически не останавливаясь по пути. Лишь дважды заезжали в небольшие посёлки чтобы предупредить о гиблом месте, в которое превратились Лужки. Я всё это время думал о том, как вытащить тёмную магию из Клаудии. Так усердно думал, что мне это даже приснилось. Что это за магия, я разобрался довольно быстро. Стоило только проверить каналы молодой девушки, как всё стало понятно. Это была магическая пиявка. Одна из самых неприятных её разновидностей, которую нельзя извлечь, не убив жертву. Я читал о них в прошлом году, посещая закрытую секцию библиотеки.