Илина протянула мне свежую мокрую тряпочку, которую я положил на лоб девушки. Магия не помогала сбить температуру, и если я не придумаю, как убрать пиявку, к вечеру Клаудия сгорит. Пиявка засела у неё в одном из каналов, закупорив его. И чем дольше я тянул с принятием решения, тем хуже становилось молодой девушке.
Из моей ладони вынырнул белый жгутик, проплыл по воздуху и нырнул в тело Клаудии. Найти закрытый канал было несложно. Я чувствовал, как жгутик упирается во что-то.
— Тебе ведь нравится эта вкусная магия, — тихо сказал я. — Как бы тебя подцепить?..
Из ладони вынырнули ещё два жгутика. Только они не пошли в канал, а обошли его стороной. Единственное, до чего я додумался, так это обрезать канал в двух местах, за пиявкой и перед ней. И если повезёт, я смогу вытянуть её как рыбак на удочку.
— Не уверен, не делай, — сказала Илина.
Я не ответил, стиснув зубы. Пытаться контролировать сразу три нити — задача не из легких.
— Может лучше остановиться, и… молчу, молчу, — она пересела, положила руки на плечи Клаудии.
Я одновременно перерезал ниточку канала в двух местах, оставляя пиявку внутри. Клаудия выгнулась дугой, но Илина легко удержала её. Я же потянул пиявку на себя, маня за белой ниткой. Она поддалась и даже пошла наверх, но в последний момент что-то почувствовала и остановилась. Пиявка как будто поняла, что тело не умерло вместе с каналом.
— Не уйдёшь! — прорычал я. Из ладони вытянулось ещё три белых нити и нырнули в тело Клаудии. Это как ловить скользкого угря на ощупь, голыми руками в мутной воде. Несколько секунд мы боролись, но мне удалось оплести пиявку и вырвать её из тела. Она вспыхнула в воздухе белым пламенем, слизнувшим часть занавески с окна.
Я облегчённо выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. «Главное — не злиться. Всё обошлось, и слава Великой матери, — повторял я про себя. — Никто бы лучше не сделал, так что надо успокоиться и думать о насущных проблемах, которые гораздо важнее. Да, да, важней».
— Может, хватит уже? — сказала Илина. — Если это поможет, я могу тебе врезать. Мы все, — она слегка качнула головой в сторону двери повозки, как бы говоря обо всех, кто ехал рядом, — восхищены твоей смелостью, выдержкой и безграничной силой воли. Но скажи, зачем ты это делаешь? Хочешь что-то доказать? И если собираешься не спать вторую ночь подряд, тогда смени облик. А то смотреть тошно, — это она вспомнила мои слова.
Я мог бы возразить, найдя десяток аргументов. Но спорить и что-то доказывать нет сил. Помню, когда Уга была в добром расположении духа. Для этого мне требовалось убить того, кто посмел поднять руку на её дочерей. Что нужно сделать сейчас, чтобы она вновь стала доброй? Как же с ними тяжело…
Поселение асверов у холодного мыса, час после полудня
Сидя на низенькой лавочке рядом с шатром, старая Вейга наслаждалась тёплым солнцем. Полчаса назад она закончила разбирать письма и, прежде чем писать ответы, нужно основательно подумать. Вейга никогда не любила спешку. Ещё в то время, когда она молодой девчонкой попала в гильдию в Витории, наставница вколачивала в неё привычку сначала думать, а потом делать. И за всю долгую жизнь только трижды у неё не было времени подумать перед принятием решения. И это в полной мере доказывало правоту наставницы.
Вейга вытянула ноги и помассировала колени. Берси советовал ей больше двигаться, разрабатывая суставы. Магия неплохо помогла, и ноющая боль, часто не дававшая нормально выспаться, почти полностью ушла. Не желая, чтобы боль возвращалась, пожилая женщина предпочитала немного походить перед обедом. Со стороны центра посёлка, приподняв подол платья, к шатру бежала одна из старейшин. Вейга только покачала головой, думая о том, как некоторые не берегут колени и торопятся, когда это совершенно не нужно.
— Великая мать, Великая мать!.. — выпалила немолодая женщина, подбежав к шатру и тяжело дыша.
— Что «Великая мать»? — спокойно спросила Вейга.
— Случилось что-то ужасное!
— Не кричи, — чуть-чуть повысила голос она. — Ничего плохого не случилось. Просто Великая мать сердится. Опять Берси натворил что-то такое, что в голову нормальному человеку просто не придёт.