— Нет, ну то, что вы Блэс — это понятно, — рассмеялся я. — Только увидели и уже что-то требуют. Вот только я помню двух очень скромных девочек, которые от меня постоянно прятались и цеплялись за мамин подол. Где же они, не знаете?
— Пройдёт ещё полгода, и прятаться придётся тебе, — с улыбкой произнесла Бристл.
— Сначала завтрак, потом игры, — сказала мама Офелия.
Девочки обменялись взглядом, затем отпустили мой пояс и пошли к столу. Офелия как раз раскладывала по тарелкам кашу с овощами, которая приобрела забавный фиолетовый цвет дикой моркови.
— Молока нет?
— Нет, Миа, молоко будет после полнолуния, — Офелия погладила её по голове, помогая забраться на стул и ставя напротив тарелку. Вручила деревянную ложку и кусочек хлеба. — Кевин обещал привести несколько коров после полнолуния.
— Он же пригнал двух! — сказала Элен, глядя на кашу с толикой неприязни.
— Это волы. Они могут только повозки тянуть, а молоко даёт коровка.
— А может, они тоже дают? Он пробовал?
— Кушайте. Дядя Берси привёз вам вкусный чай. С мёдом, — Офелия перелила из одной кружки чай в другую, чтобы немного остудить и щедро добавила мёд.
Бристл похлопала по стулу рядом с собой. Кашу, кстати, раскладывали из большого глиняного горшка. Вкусная, немного сладкая из-за овощей и той самой фиолетовой моркови. Понравился хлеб с хрустящей корочкой.
— Как тебе деревня? — спросила она. — Понравилась?
— Об этом хотел поговорить. После завтрака.
— Судя по тону, не понравилась, — с укоризной сказала она.
— Дело не в этом.
— Что, ещё хуже?
— Брис, после завтрака. Отправим детей подышать свежим воздухом под присмотром Лиары и поговорим.
— А Берси возьмёт нас в большой город, как Лиару? — спросила Миа.
— Как только подрастёте, папа обязательно повезёт вас в Толедо, — сказала Офелия. — И что я говорила про беседы за столом?
Завтрак и чаепитие затянулись минут на сорок. Потом были сборы на прогулку во дворе. Как бы Лиара не хотела остаться и послушать, пришлось ей идти вместе с сёстрами.
— Что случилось? — спросила Бристл.
— Где сейчас Скьялф? Не видел его в деревне.
— Вместе с мужчинами асверами они поставили палатки у западной вырубки. В десяти минутах ходьбы от деревни.
— Ты говорила о родителях мамы Иоланты, далеко они живут?
— Дня три, если идти через лес. Их деревня южнее. Лес там непроходимый, и вряд ли варвары смогут туда дойти большим отрядом. Но они ближе к поместью.
— Значит, два дня от дороги, только в другую сторону?
— Берси, ты в который раз испытываешь моё терпение, а оно, как ты знаешь, не безгранично. Говори, что случилось? Хватит тянуть кота за… — она посмотрела на маму, — за то самое.
— Ничего не случилось. Пока. Успокойся. Ты мне говорила про обращённых, впадающих в бешенство. Объясни ещё раз, но подробно и желательно простыми словами.
— Простыми словами, — фыркнула она. — Хорошо. Допустим, есть пять человек. Первого обратил чистокровный оборотень. Значит, в полнолуние он сойдёт с ума и будет нападать на людей. Кого-то съест, кого-то обратит сам. Так вот, если он обратит второго, то через месяц тот сам станет оборотнем. Чуть более агрессивным и голодным. В безумии он не пытается ранить и заразить как можно больше людей, а старается насытить желудок. Поэтому третьего обращения, обычно, не бывает.
— Но они случаются. Иногда, — сказала мама Офелия, спокойно слушая.
— Иногда, — подтвердила Бристл. — Этих несчастных приходится убивать, потому что они впадают в безумство за ночь до полной луны и выходят из этого состояния только через сутки после. Если они проживут этот месяц и обратят четвёртого, будет плохо. Потому что цель четвёртого заразить как можно больше людей. Они уже не едят человеческую плоть, так как не могут её проглотить. Лижут кровь и из-за голода впадают в ещё большее безумие. Если не выявить сразу, такой может покусать половину жителей небольшого города. Надо говорить, что придётся с ними сделать?
— А пятый? — спросил я.
— Если пройдёт ещё месяц, до следующего полнолуния, и пятый сможет его пережить, он превращается в бешеного. Теряет рассудок несмотря на фазу луны. А так как он не может проглотить ни кусочка плоти, не может сделать ни одного глотка, то он умрёт от жажды и голода где-то через неделю. Те, кого он заразит за это время, станут подобными ему уже на следующую ночь. Они все умрут, как итог, но вряд ли на той территории останется хоть что-то живое.
— А за неделю он сможет бегом добраться до Витории?