Первой на очереди шла та женщина, которая спрашивала про богиню. Она охраняла маленькую служебную дверь, ведущую в оранжерею.
— Никого, — шепнула провожающая меня молодая девушка.
Я быстро шагнул вплотную к женщине.
— Будет больно, — предупредил я.
— Это не страшно, — отозвалась она
— Только не превращайся.
Схватив большую кляксу, едва выглядывающую из-под кожаного доспеха, я воткнул в проклятие скальпель, пропустив совсем немного магии. Проклятие забилось в руке, и в ту же секунду я вырвал его, бросая в приоткрытую дверь в сад. Женщина скрипнула зубами, резко обессилев, опускаясь на пол.
Не теряя времени, я уже шел дальше по коридору. Холодный пот, выступивший на спине, заставил поежиться. Все надо было сделать быстро. Лишь один раз нам пришлось прятаться за колоннами, когда впереди проходил патруль стражи. Но девять проклятий в замке я оставил. И то, что это сработает, стало понятно, когда я добрался до выхода.
— Доброй ночи, — сказал я двум стражникам, охраняющим служебный выход из дворца. — Мне сказали, что меня доставят домой так же, как и привезли сюда.
— Да, господин целитель, — сказал стражник. — Вас ждут у западных ворот. Я провожу…
В этот момент со стороны коридоров долетел слабый, но душераздирающий крик боли. Один из стражников даже в лице поменялся, мертвой хваткой вцепившись в алебарду. Крик принадлежал женщине и продолжался, наверное, секунд тридцать.
— Что там? — мне не пришлось играть испуг. Это было действительно пугающе.
— Н… н… не знаю, — заикаясь, отозвался стражник.
— Я целитель и могу помочь.
— Нет, — второй остановил меня жестом. — Мы разберемся. Езжайте домой.
Глава 16
Как ни странно, после всего произошедшего в замке, уснул я, едва добравшись до постели. Мне снился неприятный и страшный сон. Будто вокруг кровати разбросаны вещи, в которых копошатся крупные муравьи, в палец размером. Я попытался стряхнуть их с белого полотенца, но они неохотно ссыпались на пол. Когда же я пригляделся, то понял, что это не муравьи, а маленькие проклятия, цепляющиеся за ткань черными жгутиками.
Проснулся в холодном поту, тяжело дыша. Тыльной стороной ладони стер капельки пота, выступившие на лбу. Сел на кровати, зажег на пальце крохотный белый огонек, чтобы хоть немного разогнать мрак. В кресле у окна спала Иль. Или сидела с закрытыми глазами. Я на секунду перевел взгляд на стол, в поисках кувшина, а когда вновь посмотрел на нее, то поймал вопросительный взгляд.
— Кошмар приснился, — сказал я, вставая. — В горле пересохло…
— Попроси Великую мать, она избавит тебя от темных сновидений, — посоветовала она.
— Уга? — я удивился подобному предложению.
— Она тебя слышит, к твоим словам прислушивается. Значит, поможет, стоил лишь попросить.
— Нет уж. Это ваша мать, вы с ней и общайтесь. Чем я от нее дальше, тем мне спокойней.
— В последние дни тебе часто снятся кошмары. Я научу тебя, как правильно обратиться к ней.
— Вы еще помните, как это делать правильно? Сколько лет вы с ней разделены… этой штукой?
— Мы никогда не отказывались от наследия, — она взглядом проследила, как я прошел к столу.
На улице замелькали огоньки, один остановился недалеко от здания. Скорее всего, повозка с фонарем. Илина встала, выглянула в окно, сдвинув штору. Балкон мешал рассмотреть, что происходило у самого здания. Огонек немного сместился.
— Гости, — сказала она. — К тебе.
— Посреди ночи? — я подошел к окну, но смог разглядеть только стоявшую с противоположной стороны дороги повозку. Точнее ее часть, освещенную фонарем. Затем гостей я почувствовал. Они стояли на улице у дверей. — Госпожа Диас и… кто с ней?
Пансион на ночь закрывался, но внутри всегда дежурил кто-то из помощников управляющей. Не прошло и пары минут, как они поднялись по лестнице. Теперь я почувствовал еще и Александру. Очень странное чувство, которое и словами не описать. Я просто знал, что с той стороны находятся три мага, один из которых совсем недавно стал таковым. При этом я мог с уверенностью назвать знакомых мне.
— Илина, открой, пожалуйста, — сказал я за несколько секунд до того, как в дверь постучали. Успел надеть штаны и теплую сорочку, копаясь с завязками. Гости вошли, запустив с собой немного холодного воздуха. — Доброй ночи.
— Ночь давно не добрая, — сказала Грэсия. — И, по-моему, даже не хотела быть таковой.