— Не обижусь, — как всегда голос тихий, неспешный.
— Вы думаете, что Уга сердится на вас? — под словом «вы» я имел в виду всех тас'хи.
Она подняла взгляд, явно удивленная таким вопросом. Задумалась на секунду, снова макнула палец в баночку с мазью и переместилась выше к локтю. Я поморщился от ноющей боли. Пальцы у нее были сильные, хоть камни дроби, хоть монеты в трубочку закручивай.
— Она гневается, — просто ответила Большая.
— А если она вас простит?
— Она не должна прощать таких, как мы, — покачала она головой.
— Ты не думала, что это ей решать, должна она или не должна? Ведь это эгоистично говорить: — «я не хочу, чтобы меня простили». Получается, что это не она, а вы на нее обижены.
Она снова задумалась. Знать бы, о чем она в этот момент думает. Нет, я все могу понять, но вот это их поведение, когда они отказываются от самих себя, меня напрягает. Отказываются от своего рода, запираются в подвале, куда, судя по всему, другим спускаться опасно для жизни. А лично мне Большая глубоко симпатична. Как и Мариз, Васко. И я на многое готов пойти, чтобы они не вели вот такой вот образ жизни. За что они наказаны? Кто их наказал? В чем их вина?
— Мы не обижены, — наконец сказала она. — Просто не готовы.
— Хорошо, пусть не готовы быть такими же как все, но хоть с матерью-то помиритесь. Она ведь переживает.
— Переживает ли?
— Да она за любую вас кому угодно сердце вырвет! И не смей так плохо думать о ней…
— Страшно, — неожиданно сказала она, сжав мою руку.
— Всегда так, — я крепко обнял ее. Погладил по голове, хоть пришлось тянуться. Все-таки она заметно выше. — Когда совершил ошибку, страшно признаваться.
— Я снова сорвусь…, — в ее голосе был страх. Такой, что засел очень крепко и глубоко. Который так просто не вытравишь.
— По какой причине ты сорвешься? — я отстранился, заглянул ей в глаза. — Злость? Ненависть? Так раздели их с кем-то. Хочешь, я вместо тебя буду злиться? Когда захочешь сорваться, скажи мне. А я разберусь. Кому надо голову откручу, тучи руками разгоню, чтобы солнышко вышло. Ну?
— Я согласна, — она кивнула и немного улыбнулась.
— Вот и хорошо. Не буду торопить, но как будешь готова, поговорить с Угой, обязательно скажи мне.
— Называя Великую мать по имени, прояви уважение, — наставительно сказала она.
— Это я-то ее не уважаю? — наигранно обиделся я. — Того, кто так заботится о своих детях, нельзя не уважать.
И пусть только попробует не простить Большую, ох я ей все тогда выскажу.
Глава 20
Подходя к рабочему кабинету Императора, Хорц обратил внимание на гвардейцев. Подтянувшись, крепко сжимая алебарды, они старательно не смотрели на женщину асвера, сидевшую на лавке напротив двери. Все трое изображали застывшие статуи, и казалось, даже не дышали. В последнее время Император частенько выгонял телохранительницу из кабинета. Что на него совсем непохоже. Даже когда дела касались гильдии асверов, он предпочитал, чтобы они были в курсе. Хорц внимательно посмотрел на асвера, они даже встретились взглядами, но не заметил ничего, что выбивалось бы из его представления о полудемонах.
Один из гвардейцев открыл дверь в кабинет и закрыл, едва Хорц вошел.
— Ваше Величество, — Хорц поклонился.
Император читал длинный свиток, намотанный на каменный стержень, украшенный печатями одного из легионов. Вильям сделал жест рукой, означавший: «подожди», бегло дочитал донесение и отложил свиток на край стола.
— Что узнал? — напрямую спросил император.
— Мои люди из слежки подтверждают, что когда он зашел в массив, то сразу остановился. Наверное, что-то почувствовал. Обернулся к сопровождающим его асверам с удивленным лицом, но сказать ничего не успел. Менее чем через час на месте был глава Экспертного совета. По его словам массив перенес барона примерно на тысячу, может чуть больше шагов. К вечеру гильдия асверов почти в полном составе покинула город. Осталось лишь несколько демонов, присматривающих за зданием гильдии и две пары, отвечающие за вашу безопасность.
— Покинули? — Император был, мягко говоря, удивлен. — Куда?
— Судя по всему, на поиски барона, — высказал свое предположение Хорц. — Малыми группами ушли во всех направлениях от города.
— Почему они решили, что барона нет в Витории?
— Мне это неизвестно.
— Объявите Барона Хаука в розыск по всей Империи, — Император на несколько секунд задумался, хмуря брови. — И пригласи ко мне для разговора госпожу Адан. Хочу услышать от нее, что все это значит.