— Я найду, кого занять на кухне, — все той же спокойной интонацией, сказала Илина, развернулась и ушла к своим.
— Да, — ответил я на его взгляд. — С ней бывает тяжело. На моей памяти она еще ни разу не призналась, что была не права.
— Хорошо. Пока все при деле, пойдем, покажу тебе проблему.
Глава семьи Лиц всегда жил, или жила, отдельно от остальной семьи в башне. Там, на первом этаже раньше была комната отдыха, совмещенная с библиотекой. Время не пощадило ни мебель, ни книги, превратив все в труху. Странно, что запаха плесени я не чувствовал. В отличие от других помещение здесь не решились проводить уборку.
— Долгое время замок не обогревался. Холод и сырость губительны для книг, — сказал Матео, видя мой интерес. — Кое-что сохранилось, мы с Жаком вывезли их. Но, все ценное осталось тут. Некоторые рукописи передавались из поколения в поколение и хранились как большая ценность. Тут были книги, за которые современные маги многое бы отдали. И не только маги…
На втором этаже комната отдаленно напоминала рабочий кабинет. Окно плотно заколочено досками и залито дегтем или чем-то подобным. Матео зажег яркий магический светильник, подвесил его на крюк у входа. Стало видно, что единственной уцелевшей вещью в помещении была картина. Высокая, в рост человека. Портрет изображал красивую молодую женщину в пышном красном платье. Волосы распущены, тонкий золотой ободок тиары на голове. Женщина стояла у края стола, на котором автор изобразил книгу и песочные часы. Художник был настоящим мастером своего дела. Женщина смотрела с картины, словно живая.
— Карина Лиц, — представил ее Матео. — Справа дверь. Подожди, — он придержал меня за рукав. — Заклинание на двери связано с картиной. Я мог бы его испортить, но это было бы слишком просто. С той стороны каскад чар, нарушишь одно, и остальные превратят башню в кусок оплавленного стекла. Карина виртуозна в таких вещах. И у нее было достаточно времени, чтобы я не мог ничего сделать. Я бы показал тебе записи Жака, но понять их не сможет и старший наставник кафедры артефактов в академии.
— Буду предельно осторожен, — пообещал я.
— Если что, зови Германа. Он услышит, если ты назовешь его по имени.
— Слушай, я так понял, что вампиров ты не любишь, а кто тогда Герман?
— Человек. Еще одна моя ошибка…. Он не любит вспоминать прошлое. Когда-нибудь за кружкой вина я расскажу и его историю, — он улыбнулся, похлопал меня по плечу и ушел.
Осмотрев комнату и не увидев магических ловушек, я прошел к картине. Даже без концентрации можно было почувствовать магическое искажение. А от двери, обитой железными полосками, тянуло так, что не хотелось подходить. Если присмотреться, то обломки мебели в комнате лежали так, словно тут выяснили отношение пару оборотней. Некогда массивный стол превратился в груду щепок, обломки шкафов кучно лежали в углах, на стенах виднеются росчерки когтей.
Как говорил учитель, не существует магической защиты, которую невозможно взломать. Чем она сложнее, тем больше у нее уязвимых мест. Между дверью и картиной семь тонких нитей. Три синих и четыре красных. Узелки только на синих, значит, красные передают сигнал заклинаниям, что основная печать нарушена и пора взрываться. Дверь — сплошная мешанина из разноцветных линий….
Кто-то тронул меня за плечо, вырывая из раздумий. Разбираясь с хитросплетением защитного заклинания, я сидел на стуле перед дверью.
— М? — я оглянулся на Александру.
— Ты пропустил и завтрак, и обед, — сказала она, протягивая тарелку. — А это ужин.
— Да? Спасибо. Пахнет вкусно.
— Я добавила немного копченого окорока для вкуса, — она кивнула на дверь. — Что-то очень сложное?
— Ну, задачка не из легких. Тут три разные магические конструкции, связанные вместе. Заденешь одну, остальные обрушатся и вызовут взрыв. Плохо, что я не вижу сквозь дверь. Представь, что перед тобой ровно половина головоломки, которая сама по себе сложная. А тут, вторую половину я должен додумать сам. Понять логику….
— А это? — она показала на картину.
— Карина Лиц.
Пока я ел, она молча разглядывала картину.
— Как думаешь, что за этой дверью?
— Это то самое знаменитое любопытство оборотней? — рассмеялся я.
— Вредина, — она толкнула меня кулачком в плечо. — Просто интересно.
— Вскрою, узнаем.
— Справишься?
— Думаю, что справлюсь. Я запомнил весь узор с этой стороны. Пойдем, здесь больше нечего делать. Надо подумать, порисовать, — я вернул ей тарелку, встал, посмотрел на картину. — Печальная судьба. И опять виноваты маги….
Я коснулся рамы, провел по ней пальцем, стирая слой пыли и в тот же миг мир взорвался ударом колокола. Если представить, что моя голова — это колокол и в нее со всей силы ударили железным молотом, эффект будет примерно такой.