— В этих болотах людям, оборотням и даже асверам делать нечего, — сказала она, избавившись от платья, и протянула его Клаудии. Я даже взгляд отвёл. Она же повернулась к выходу и приоткрыла полог палатки. — Сгинут все. Туман как предупреждение. Хотя…
Кифа снова повернулась, посмотрев на меня прищуренно, опустила взгляд на босые ноги.
— В сагах всегда пишут, что герой утонул потому, что в сапогах был, — улыбнулась она.
Я успел схватить какой-то из двух жезлов, лежащих на кровати, и жреческий кинжал, а она уже схватила меня и выскочила из палатки. Когда нужно, Кифа может быть очень гибкой и проворной. Я хотел что-то сказать, но мы уже рухнули в ледяную воду и очень быстро куда-то поплыли. Рикарда была права, когда говорила, что туман очень густой. Даже вытянутую руку уже сложно разглядеть, поэтому чувство направления исчезло сразу. Точнее, почти исчезло, так как я чувствовал, как удаляются две яркие звёздочки: Ивейн и Виера. Посмотрел на зажатый в руке жезл целителя. Лучше бы это был огненный жезл, но так я хотя бы смог передать намерение, чтобы асверы оставались в лагере и дождались нас.
Сначала я подумал, что мы плывём через большое озеро, но почти сразу вода сменилась дурно пахнущей грязной и липкой жижей, сквозь которую Кифайр плыла, не встречая никакого сопротивления. Затем мы заскользили по бледно-жёлтому одеялу из крупных листьев, плавающих на поверхности воды. Пришлось вцепиться одной рукой в штаны, чтобы не потерять их.
Плыли мы минут тридцать, то по чистой воде, то по каше из грязи, смердящей гниющей травой и тиной. Туман начал постепенно таять, открывая вид на огромный участок затопленного леса. Окончательно он растворился, когда мы выплыли на середину небольшого лесного озера. Вода здесь была ещё холодней, чем в болоте, и буквально обжигала. Жаль, что в таком положении я мог смотреть только назад, а то увидел бы землю, в которую на полном ходу мы врезались. Кифа втащила меня на берег и отпустила. Выбралась из воды, отряхнула волосы и принялась разминать руки.
— Холодно, — недовольно сказала она. — Не люблю холод…
— Могла бы предупредить, прежде чем утащить — я вытащил из волос тину и бросил в воду. — Я бы подготовился лучше.
— Подготовился? — она улыбнулась. — Ты совершенно не умеешь готовиться. Взял с собой так много подручных, рассчитывая, что половина утонет в болотах, а другую сожрут? У вас даже лодки нет, как ты собирался переправляться через глубокую воду?
Я поморщился, слушая критику, но спорить не стал. Стянул с себя рубаху, скрутил, чтобы выжать воду, затем протянул ей.
— Смущаешь, — сказал я, отвечая на вопросительный взгляд, за что заработал ещё одну широкую и коварную улыбку. — И где мы?
— В центре болот.
Я осмотрел берег озера и такие же скучные деревья, как и перед болотом. За деревьями просматривалось что-то высокое и тёмное.
— В такие места нельзя приходить толпой, — добавила Кифайр, надевая рубашку и выпуская из-под неё длинные волосы. — Иначе можно привлечь их внимание.
Она показала на деревья шагах в сорока, между которыми мелькал белый огонёк размером с крупное яблоко. Точнее, это было похоже на развевающийся небольшой огонь факела, оставляющий за собой короткий след из бело-голубого пламени.
— Знаешь, что или кто это? — спросил я.
— Конечно, я знаю. Даже слышу, как они пищат…
На несколько секунд на берегу повисла тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды. Отсюда прекрасно был виден край завесы тумана, всё ещё висевший над водой, несмотря на поднимающееся солнце.
— Времени мало, пойдём, — Кифа первой направилась к деревьям.
Я перехватил поудобнее кинжал и жезл целителя и зашагал следом. Надо будет кинжал хорошенько обработать маслом, как только вернёмся, а то заржавеет после купания. Со стороны мы выглядели очень смешно: я босиком и в штанах от тёплой пижамы, Кифайр — в мокрой и коротковатой для неё рубашке. Оба мокрые, перепачканные в грязи и какой-то зелёной слизи. При этом она гораздо легче преодолела скользкий подъём берега, остановилась наверху, дожидаясь, пока я поднимусь. Двигаясь за ней по участку леса, я думал, что странной она стала, когда я пролил капельку крови. Как будто она внезапно повзрослела. Начала говорить с другой интонацией, улыбается и смотрит на тебя так, словно на тысячу лет старше. Нет, я согласен, что она действительно намного старше, но обычно это незаметно. Может быть, ей сил не хватает, чтобы быть собой, и, израсходовав их, она засыпает? А может, она меняется местами с серебряной змейкой. Странное всё-таки у неё раздвоение личности…