— А у тебя же ещё пакет был, третий, его куда дел? Отдал кому-то уже или присмотрел подружку, которой на следующий праздник подаришь?
— А это уже, Федя, моё дело, — отозвался я.
— Ну ты, если чего, знай, что я не откажусь от такой вещи. Не за просто так, конечно, есть что предложить в обмен.
— Федь…
— Так, потом своими сокровищами обмениваться будете, — прервал нашу беседу Матвей. — Народ подтянулся — пора и нам выходить.
В самом деле, пока мы разговаривали, возле столов неровными шеренгами переминалось практически всё население посёлка от мала до велика.
После двадцатиминутной речи членов совета посёлка, где каждый поздравил именинников, сообщил, что все тяготы уже позади, впереди только светлое будущее и прочее, и прочее, наконец-то был дан сигнал приступать к гулянке. Первым же делом из-под столов появились бочонки, пластиковые бутылки с крепким алкоголем. Женщинам досталось несколько бутылок вина — остатки наследства с Земли (то, что тайком от Матвея люди протащили сквозь портал, когда бежали от иных из Золотого города) и коктейль из сока нескольких местных фруктов, листьев и самогона двойной перегонки. Соотношение и сами компоненты подбирала Жанна, так что можно было не бояться за скорое опьянение прекрасной половины человечества и отравление вообще.
— Что ты за компотик хватаешься?, — удивился сосед справа, когда я налил в кружку коктейля. — Не мужик, что ль? Не объедай женщин, гы-гы, я тебе сейчас нормальной вещи плескану.
— Не надо, дружище, — остановил я его, накрывая кружку ладонью, куда тот собирался «плескануть» самогона из двухлитровой пластиковой бутыли с наклейкой «кока-кола». — Мне нельзя.
— Да брось, понемножку всем можно, даже трезвенникам и язвенникам. Тебя же Максом зовут, ты же самый крутой иной у нас? А я Сашка, лесоруб в посёлке. Так давай за иных! А потом за лесорубов! Или ты не уважаешь нас?
— Саш, я на работе, — я чуть наклонился на левый бок и продемонстрировал петлю на поясном ремне с электрошокером-дубинкой.
— Тьфу ты, ну-ты, — скривился собеседник. — И зачем тебя потянуло в вышибалы, радовался бы празднику, гулял. Или тебя Медведь заставил, я угадал? Ну, так он сюда не смотрит, давай-ка…
— Подвинься, «давай-ка», — прервал моего соседа хриплый женский голос.
— Чего?, — удивлённо протянул тот. — Тут мужики сидят, найди-ка ты себе другое место, женщин…
И поперхнулся, столкнувшись со злым взглядом Ольги.
— Э-э, ну ты… это, слушай… у нас с Максом деловой разговор, погодь, а?
— Я вижу, какой у тебя деловой разговор. Двигайся.
— Да тут некуда!, — почти взвыл мужик.
— Значит, найди себе другое место.
Мой собеседник несколько секунд пободался взглядом с девушкой, потом вздохнул, пробормотал что-то неразборчивое и встал с лавки, не забыв прихватить с собой «кока-колу» и деревянную рюмку, которые наловчились делать поселковые мастера на примитивном станке с ножным приводом и резцом из куска острозаточенной хорошей стали.
Сильфея, сидевшая слева от меня, мазнула взглядом по Ольге и чуть наклонилась вперёд, в правую руку взяла ближайший столовый нож — крайне неудобную тупую железку с круглым концом (правда, в её руках такой нож становился грозным оружием, как и любая вещь, впрочем). В левой держала кружку с соком, из которой делала маленькие глотки. При этом практически перестала обращать внимание на Ольгу, именно так подумал бы любой, решивший понаблюдать за ней. Только я улавливал напряжение шши, взволнованную появлением «опасной» Ольги, сидевшей сейчас вплотную со мной.
— Привет, Оль, с праздником, — улыбнулся я Ольге.
— Привет. Поухаживаешь за девушкой?
— Разумеется. Мясо? Рыба? Салат?
— Рыбы и салата, пожалуй… вон того, из побегов.
Беседа возобновилась через несколько минут, когда положил на широкую тарелку перед Ольгой выбранные ей закуски и налил в кружку коктейль.
— Не любит меня твоя девушка, Максим, — произнесла Ольга. — Вон как ножик крутит и смотрит по сторонам, якобы с безразличием.
— Она не моя девушка, Оль, она шши… это… м-да, долго объяснять, да и не здесь. И потом, с чего взяла, что не любит? Посмотри — вон сколько народу крутит ножи и с безразличием смотрит по сторонам.
— А её внимание я чувствую, — пожала плечами девушка и отломила кусочек рыбы вилкой, после чего отправила в рот, прожевала и вдруг ошарашила следующими словами: — Раз не твоя девушка и с прочими женщинами из посёлка ты не гуляешь, то давай я стану твоей девушкой?
— С чего взяла, что не гуляю?
— Уши у меня есть, пигмеи не всё отрезали и выжгли, — криво усмехнулась собеседница. Вилка в её руке задрожала и опустилась вниз, в тарелку с большей силой, чем следовало, отчего посуда негромко скрипнула, хрустнула и лопнула пополам. — Гадство.