— Умираю. Макс, вряд ли я выживу, лучше всего будет, если мне дадут умереть. Перережьте вены или дайте яд… я знаю, какой нужно… тут растут… бобы растут… на лианах…, — девушка очень быстро потеряла силы и замолчала, а потом вовсе потеряла сознание.
— Вот зачем она сделала это, а?, — спросил я у Сильфеи. — Зачем?
— Если не умрёт, то спросишь потом. Я не знаю, — спокойно ответила та.
— Умрёт. До вечера умрёт, если к Ро не доставим, а я ведь… хотя. Сильфея, за мной!
Когда я оказался у портала, Федька выпучил глаза:
— Макс, какого хрена ты здесь делаешь?!
Я только отмахнулся:
— Где трупы?
— Ка-акие трупы?, — опешил тот от моего напора.
— Обычные, которые мы тут покрошили. Блин, Федь, не тормози!
— Да что ты тут дёргаешься, как с шилом в заду. Объясни, что случилось?
— Проще показать. Так где?
— Скинули их вниз, вон на ту сторону, — ткнул пальцем Стрелец. — Оружие и непобитую броню сняли только и всё.
Я сделал стойку, как только это услышал:
— А при них ничего необычного не было? Амулетов? Бус с тикерами? Или чего-то незнакомого?
— Да не было при них ничего, Макс. Мы и сами на это внимание обращали… правда, в крови они были с головы до ног, может, и пропустили что-то. Но бус и браслетов точно не было, зуб даю.
— А как они обратно вернулись бы? Если тикеров при себе не было, то они явно не шаманы.
Стрелец в который раз за сегодня вновь хлопнул себя по лбу:
— Точно!
С пирамиды он сбежал быстрее меня, а вот возле трупов сдал назад: они весьма неприглядно выглядели, за два часа на жаре уже попахивать начали. По мертвецам уже ползали мухи, какие-то многоножки и здоровенные чёрные жуки.
— Мерзость, — сплюнул Федька и копьём потыкал в разорванный картечью панцирь. Из-под пластин выскочило несколько жуков, исчезнувших в траве.
Обыскивал мертвецов я. Федька самоустранился, его телохранители тем более не горели желанием, Сильфея с радостью бы исполнила мой приказ хоть освежевать эти тела, но я не мог такое приказать, стыдно как-то сваливать грязную работу на женщину. И так она столько делает для меня.
Нужная вещь отыскалась… под юбкой у одного из меченосцев, самого изуродованного картечью (при этом его ещё добивать шши пришлось). Возле левого бедра висел кожаный мешочек, внутри которого лежал наборный диск толщиной в палец и диаметром сантиметров пять. Там на пяти узких кольцах, вращающихся вокруг центра, были нанесены те самые знаки, что имелись на кольцах портала. В каждом знаке был вставлен тикер. В центре торчал треугольный ключ с широким кольцом, в которое свободно пролез мой указательный палец. Ключ был похож на перстень, только вместо камня там имелась треугольный выступ, который вставлялся в диск. На «перстень» были нанесены знаки, до этого не встречающиеся мне, и также был вставлен тикер, очень крупный, размером с фасолину.
То, что именно этой вещью открывались порталы, стало ясно всем. Одно плохо — картечина смяла и разорвала с одного края два кольца, из-за чего диск не крутился. Я пробовал и так, и сяк, но волшебная вещь была мертва.
— Сильфея, тебе незнаком этот предмет?, — показал я диск шши.
— Нет, тронк’ра.
Надежда открыть проход немедленно, не ожидая ночи, когда я погружусь в сон, растаяла, как мартовский снег.
Сдаться? Принять всё как неизбежное? Вот уж дудки.
Вернувшись в хижину, где лежали драгоценные трофеи, я выгнал всех на улицу и приказал шши никого не подпускать. Штирлиц, вон, засыпал и просыпался по желанию, а я чем хуже? Азы медитации для входа в расслабляющее состояние я знал и даже несколько раз пользовался методикой. Уснуть не удавалось, но чувство лёгкой дрёмы пару раз испытывал. Сейчас мне большего и не требовалось. Ведь, если мой сон вполне себе на физиологическом фундаменте стоит, а тикер отвечает лишь за мистику и волшебство, то дрёмы мне хватит с головой. Мало кто задумывался и обращал внимание, что сновидения мы видим перед засыпанием и пробуждением, когда сон не крепкий.
Я лёг на ворох свежей травы, только-только принесенной из леса, закрыл глаза и попытался расслабиться… но куда там.
— Сильфея, мне нужен воск или что-то похожее, из чего можно изготовить пробки для ушей. Сможешь быстро найти?
— Да, тронк’ра, — как всегда с ледяным спокойствием в голосе заверила меня девушка и исчезла. Вернулась через пять минут с комком светло-коричневой липкой массы. — Это смола из дерева, безвредная, плотная и липкая. Воска здесь нет.
Я с сомнением посмотрел на предлагаемое, мысленно скривился, представив, что это придётся засовывать в уши, и взял в руки мягкую липкую массу. Чистую смолу совать в уши было боязно, кто бы и что там ни говорил про экологическую чистоту, поэтому я оторвал от носового платка несколько узких полосок. Две из них скатал в шарики и вложил в уши, ещё в две вложил по кусочку смолы, обмотал и размял пальцами. Кое-где сквозь ткань выступили капельки субстанции, но с этим решил смириться.