От взбучки, а возможно даже смерти, его спас командир нашего отряда, который ухватил девушку за полу куртки.
— Постой, сама виновата! Хватай тело и оттаскивай в сторону, — приказал он, потом крикнул нам: — Вы стойте и не вмешивайтесь. Сначала я отстреляюсь, потом вместе атакуем, если врагов будет больше двух.
Умирающего пигмея, корчащегося в агонии, откинули в сторону за секунду, как появилось новое веретено. И вновь это оказался враг.
Мужчина стрелял с расстояния двух метров, пуля из «шамана» ударила в грудь, в маску, расколола её и отбросила врага назад с такой силой, словно того лягнула лошадь сразу обеими ногами.
После этой пары вновь потянулись земляне, способные двигаться несли на себе или на носилках, собранных на скорую руку, своих товарищей, отравленных дротиками дикарей.
Третьего дикаря вновь пристрелили из «шамана». На этот раз мощная пуля пробила его насквозь, угодив чуть ниже последнего левого ребра. Крови из раны хлынуло столько, что земля вокруг стала похожа на скотобойню. Даже у первого убитого из разрезанного горла столько не вытекло.
— Стреляй следующим, только раза три-четыре подряд, а ты держи копьё наготове, — сказал мужчина нам с Бамсом, торопливо перезаряжая свой пистолет. — Два патрона всего, оставлю для сильных противников.
Когда очередное веретено-радуга превратилось в дикаря с одной маской и ворохом бус, внутри у меня всё замерло — вот он шанс вернуться обратно к пирамиде, к берегу океана, где меня ждут.
— Живым! Живым брать!, — закричал я так сильно, что Бамс вздрогнул, а шаман замер на мгновение с поднятой ногой, не сделав шаг.
Первые две пули из «макарыча» попали шаману в рёбра, толкнув того назад и вызвав болезненный вскрик, третья угодила в маску, отколов кусок с нижней части.
— Стоп!
Оглушённый шаман всё ещё оставался на ногах, когда я подскочил к нему и пнул между ног, затем добавил древком копья по голове. А через секунду мне пришлось прикрывать собою дикаря, к которому хотела дотянуться ножом девушка. Не обращая внимания на мою ладонь, которая упиралась ей в грудь, эта фурия с изувеченным лицом шипела и плевалась кровью и готова была порезать меня, лишь бы дотянуться до шамана.
На помощь пришёл здоровяк из второй тройки, прошедший через портал. К этому времени часть землян, которые могли свободно двигать руками, отыскали в горе добра несколько ножей и резали верёвки и лианы на своих товарищах.
Обхватив девушку руками, прижав руки к телу, он оттащил её от меня.
— Тихо, тихо, что ты так рассвирепела?, — умиротворяюще произнёс он ей на ушко. — Успокойся, всё хорошо. Мы победили. Отпусти нож, он тебе сейчас не понадобится.
Понемногу девушка стала затихать, нож выскользнул из её пальцев, а потом и вовсе она разревелась.
— Меня Олегом зовут, — протянул руку мужчина с «шаманом». — Зачем он тебе? Этот колдун может быть опасен, я видел, на что он способен.
— Максим, — ответил я на рукопожатие и пояснил: — Мы можем вернуться на прежнее место, откуда нас дикари забрали. Вот он может открывать порталы, других умельцев не видел. У меня друзья остались там, — я махнул рукой в сторону кольца. — Если получится объяснить этому, то скоро мы сможем уйти из этого места.
— Хм, — призадумался собеседник, — интересно… пожалуй, возле реки, где наших выбросило, всем будет лучше. И земляков встретим, и от деревень дикарей, надеюсь, далеко. Вещей там много перенесло вместе с нами, сам видел полузатопленную фуру в воде. Так, свяжи его и охраняй со своим другом.
— Мы не друзья, чувак, — вставил свои пять копеек Бамс. — Так, товарищи по несчастью.
Но Олег уже отходил от нас и внимания на слова парня не обратил.
— А на каковском ты с этим собираешься базлать, чувак?, — Бамс пнул носком кроссовка по голени бесчувственного шамана. — По виду — чурка чуркой, русских слов не разумеет.
— Разберёмся там, принеси верёвок и палок. Вот они валяются, от наших остались.
Пока Бамс ходил за путами, я быстро освободил шамана от вещей, снял маску, бусы, браслеты. Немного подумал и стянул набедренную повязку. Уж лучше пусть смущает своим аппаратом стеснительных землян, чем окажется, что в этом разукрашенном материале живут духи или является деталь гардероба особо ядрёным артефактом.
От девятимиллиметровых пуль на коже пигмея остались багровые кровоподтёки, а последняя выбила несколько передних зубов и сильно повредила губы и дёсны, кровь из них текла тонкой струйкой и останавливаться не собиралась.
— Снайпер фигов, — выругался я при виде этой картины, имея в виду Бамса, — не хватало ещё, чтобы он колдовать не смог.