— Высылать разведчиков?, — догадался Медведь. — Не советую. Большие отряды не пошлёшь, а маленькие перещёлкают дикари своими дротиками, или сожрут хищники. Всё-таки эти джунгли не наша вотчина, ориентироваться в них способны менее половины процента из наших людей.
— Но и оставаться тут нельзя, согласись.
— Я-то точно с этим согласен, — буркнул Николай. — Когда сюда придут шаманы вроде нашего пленника, тут всем мало не покажется. Против их гипноза устоит лишь каждый десятый, да и того обстреляют из-за кустов и камней. Кстати, зачем он вам? Никто же не разбирает их тарабарского наречия.
— А вот сейчас мы и спросим нашего друга, без которого наше спасение могло бы немного затянуться, — Олег кивнул в мою сторону. — Давай, Максим, рассказывай, о чём там хочешь нам поведать.
Я встал с камня, который использовал вместо стула, отряхнул штаны, посмотрел на сидящих рядом людей сверху вниз и сел обратно.
— Да не нервничай ты так, — добродушно усмехнулся Матвей. — Говори уж, что там.
— Я знаю, как нам уйти из этого места совсем безопасно и быстро. И в место тихое, чистое от этих джунглей. И вопрос по поводу шамана заодно решится, — торопливо произнёс я, потом опять поднялся и несколько раз махнул рукой Бамсу, который сидел в двадцати метрах от места проведения совета и старательно боролся с дрёмой. — Сейчас подойдёт один человек и скажет что-то интересное.
Через минуту рядом стояли Бамс и мужчина лет сорока с хвостиком. Худощавый, среднего роста, чуть-чуть сутулящийся и близоруко щурящийся. Длинные светлые волосы собраны в хвост на затылке, лоб высокий, подбородок тяжёлый, но из-за опущенных уголков губ выражение лица слабовольное. Одет в мятые и грязные тёмно-серые брюки, синюю в черную полоску рубашку с закатанными рукавами, на сгибе левой руки висел пиджак.
— Борис Маркович, художник и скульптор, — представился он под нашими внимательными взглядами.
— Вы знаете что-то интересное, важное? Поможете вернуться домой?, — угрюмо спросил Николай.
— Домой навряд ли, — развёл художник руками. — Но может быть моё знание поможет выбраться из этого города и джунглей…
Художника перенос выбросил среди небольших холмов, граничащих с необъятной равниной. С высоты он видел где-то вдалеке тёмную полоску леса, до него было километров пятнадцать. Холмы были покрыты редкими зарослями высоких деревьев, на равнине имелись крошечные рощи. Совсем рядом с холмами текла могучая река, противоположного берега которой мужчина не увидел. А может быть, и вовсе это было море при таких-то размерах.
На одном из холмов он увидел какие-то развалины и остатки большой дороги из огромных красноватых плит. Заинтересовавшись, он не поленился сходить, даром что расстояние было небольшим, и управился за полчаса. На макушке холма среди груд камней, некогда бывших зданиями и стеной, стояло огромное каменное кольцо, покрытое едва заметными трещинками, сколами и чёткими незнакомыми узорами или схематическими рисунками, часть из которых светилась!
— У меня хорошая память, почти фотографическая. Я могу прямо сейчас показать эти знаки на нашем кольце, вон том, — художник махнул рукой в сторону портала, огороженного таким количеством рогаток и камней, что в них и танк запнётся. — И сквозь тот портал и обратно.
— Что? Что?, — тут же вскинулся Матвей-Медведь. — Там два портала было?
— Я не знаю, честно. Просто попозже я решил осмотреть кольцо со всех сторон и прошёл сквозь него. Кто мог знать, что это портал, — вздохнул рассказчик. — А там хорошо было, часа четыре провёл среди холмов и ни одного пигмея не увидел.
— Разделяю горе, но мне бы поподробнее насчёт второго портала, — поторопил его Матвей.
— Я когда прошёл сквозь кольцо, то оказался на макушке пирамиды, опешил от неожиданности, но любопытно стало. Я несколько раз проходил сквозь него и оказывался то среди холмов, то на пирамиде. Спустился вниз и почти сразу заблудился в зарослях. И отошёл-то на десяток шагов, да вот на тебе. А потом наткнулся там на этих пигмеев, — художник невразумительно мотнул головою в сторону джунглей. — Мигом связали и поставили в строй с другими из нашего города, потом привели к ещё одному кольцу, и потом я оказался здесь. Но когда спускался, то запомнил знаки и на том кольце, что на пирамиде. И вот когда с Максимом осматривали наши развалины, мне в голову пришла мысль, что если заставить заработать знаки на нашем кольце, те самые, которые светились на портале на пирамиде, то мы перейдём в холмы.
— Мать-перемать!…, — с чувством выразился Николай, потом вскочил со своего камня и посмотрел на меня. — Макс, ты об этом когда узнал? Почему молчал?