Полезное было только в одном — набор отличных (с учётом времени, разумеется) инструментов. Все прочие были набиты личными вещами — одеждой, обувью, нашлись две бутылки с каким-то очень крепким, прямо-таки огненным (и невероятно вонючим, как самогон-первач) пойлом, несколько мешочков с сухарями и сушёными фруктами. Нашёл много свечей, чему очень обрадовался. Дюжину разновеликих грубых швейных иголок с нитками. Промелькнула мысль, что потом нужно сшить себе мешочек со шнурком под драконий камень, чтобы носить тот на шее.
В женской каюте не было почти ничего. Из полезного, разумеется. Стояла большая кровать, заправленная розовой простыней, две подушки с кисточками и бахромой. На кровати лежала ярко-синяя юбка, головной платок, чепчик, ночная рубашка и панталончики с рюшечками. Рядом на полу валялась поцарапанная синяя туфелька с толстым, средней высоты, каблуком и с большой серебристой пряжкой. В шкафчике отыскал горку битого стекла и глазурованной глины.
Капитанская (по крайней мере, ничего более в голову не пришло, при виде обстановки) наградила меня отличным длинноствольным мушкетом с кремнёвым замком и парой таких же пистолетов. Металлические и деревянные части оружия были покрыты красивой резьбой и золотыми накладками. Тут же лежал кортик с четырёхгранным толстым клинком в виде ромба и бронзовой гардой, рукоятка обтянута шершавой кожей. На клинке вытравлены рисунки рукопашных баталий. Всего в длину был около пятидесяти сантиметров.
В шкафу нашёл несколько рубашек, обтягивающие штаны из мягкой материи, две куртки, пару сапог с высокими узкими голенищами и две пары башмаков. В сундуке, сломав на том замок, нашёл несколько устройств, которые прямо-таки потянуло назвать секстантом и астролябией. Вживую я их никогда не видел, но на Земле в детстве зачитывался книгами про море, откуда и почерпнул эти названия. Должны же быть эти приборы у капитана судна? Должны, вот и пусть эти штуки ими будут. Смутило меня то, что в обрывках воспоминаний, сохранившихся с Земли после просмотра исторических фильмов, инструменты у шкиперов были совершеннее, изящнее, чем эти куски бронзы, кое-как соединенные между собой. Большую карту, но нарисованную столь ужасно (или просто привык уже к спутниковым да аэрофотографическим?), что разобрал только море или океан, несколько пятнышек островов да береговую линию. Толстую книгу с нелинованными листами, большая часть которых была покрыта чернильными строчками. Короткий широкий кинжал с изгибающимся клинком без украшений в деревянных ножнах. Две лупы с поцарапанными стёклами. Небольшая не раскладная подзорная труба.
В капитанской каюте же была сделана временная кладовка продуктов: несколько бочонков с водой и вином, ящики с мясом, сыром, сухарями. Стояли две высокие корзины с бутылками, чьи горлышки были запечатаны сургучом, а чтобы стеклянная тара не разбилась, корзины были заполнены длинными струж-ками.
Взломав пятую дверь, которая была намного толще, чем каютные, да ещё и с полосками металла в качестве усиления конструкции, я уткнулся носом в завал. М-да, вот и выход на палубу, но мне тут не пройти. Продукты, одежду и часть оружия я перетаскал через проход в трюме на палубу. Упарился — не пересказать. Попробовал поднять самую мелкую пушечку, но только крякнул от натуги. Весу в этом куске бронзы было под полтораста килограммов. Потом обнаружил, что мой плотик давно уплыл в море, позабыл я его закрепить, спеша поскорее заграбастать добро. Конечно, все трофеи, честно нажитые, не перевёз бы, но с ним проще было добраться до берега с инструментами и там уже сделать нормальный плот…
«Чёрт, ну и туплю я — вокруг же полно строительного материала!» — мысленно хлопнул я себя по лбу, мысленно, так как сил поднять ладонь уже не оставалось.
Устроив получасовой перекур, я взялся за работу. Отпилил несколько кусков рей, скрутил концами, чтобы получился четырёхугольный каркас, потом с трудом оторвал пять досок и выбросил всё это за борт, после чего спустился к воде (опять помогли ванты с деревянными выбленками, ведь почти ничуть не хуже верёвочной лестницы) сам. На каркас положил доски и прибил их гвоздями. Теперь у меня был неплохой плот, хорошо державший мой вес, но для перевозки груды добра был всё ещё слаб.