— Сто… а, ладно, чего уж теперь, — махнул я рукой, увидев изуродованное оружие, вроде бы что-то полуавтоматическое, похожее на «фабарм».
Я не большой спец в этом, только самый минимум и знаю. Вот сюда бы пару моих знакомых охотников с завода, они бы только по мушке и колечку среза ствола определили не только марку, но и настрел оружия. — Бросай всё здесь и через стену лезь. Постарайся никого не убить только. Судя по оружию, здесь свои.
Девушка, словно птица, перелетела через преграду. Раздались испуганные крики, кто-то успел дважды пальнуть из чего-то небольшого, возможно даже «травматика», следом послышались едва слышимые удары.
— Тронк’ра, я всех оглушила. Все живые, ты можешь сделать с ними всё, что захочешь, — раздался голос моей шши, едва всё стихло. Перебирался я через стену намного дольше и неуклюже, чем Сильфея. Конечно, в качестве самоуспокоения можно принять тот факт, что тащил «вепрь» и рюкзак с боеприпасами, но если честно, то отмазка жалкая.
— Ну, что тут у тебя?
Шши оглушила трёх человек. Один лежал с разбитым всмятку лицом. Ещё двое не имели видимых повреждений, но что-то подсказывало, что без здоровенной шишки на голове у каждого не обошлось. Кроме изуродованного ружья, в трофеях оказались два пистолета, оба иностранные «травматики» с толстеньким, но кургузым патроном миллиметров эдак десяти.
Пленники были типичными землянами с поправкой к местным условиям, то есть в латаных рубашках, джинсах, футболках и кроссовках, один щеголял сланцами на босу ногу.
Сейчас, когда вид не закрывала стена, местность была похожа на ту, которую описывал художник. Холмы, отсутствие осточертевших джунглей, развалины вокруг, огромный водоём вдалеке и равнины с другой стороны. А еще метрах в трёхстах было что-то вроде лагеря: хижины, шалаши из веток и больших пальмовых листьев, рогатки из тонких жердей по периметру, пять вышек, высокий плетень с двух сторон. И с той стороны к нам двигалась толпа мужчин с оружием в руках, со щитами.
— Сильфея, порви вот у этого футболку. Когда-то белая была и сейчас издалека за знак мира сойдёт, — приказал я.
Потом отправил девушку за багром и мушкетом за стену, что она проделала очень быстро. Рваную футболку привязал на багор, воткнул в землю, мушкет вручил девушке, а пленных положили рядом, себе под ноги. Мой «вепрь» и длинноствольный, выглядящий внушительнее всего прочего арсенала мушкет должны придать нам вид, хм, если и не грозных воителей, то лихих людей уж точно. А если по нам начнут стрелять, то зацепят своих. Пойдут они на такой риск?
Не пошли.
— Эй, вы кто такие?, — люди остановились в тридцати метрах, сгрудились в толпу, выставив вперёд щиты, и кто-то самый горластый прокричал вопрос.
— Свои.
— Что? Громче…, — крикнул тот же человек, добавив к своей фразе пару непечатных слов.
— Ближе подойди, тогда и поговорим. Не хочу горло напрягать. Ты там старший?, — чуть громче произнёс я. — Если — да, то подходи, нет — посылай за главным.
В толпе принялись совещаться, несколько раз кто-то громко предложил что-то вроде «а давайте их убьём особо жестоким способом, и всё станет хорошо», только в нецензурной озвучке.
— Мне долго вас ждать?, — поторопил я. — Тут вашим помощь нужна. Помрут же, пока договоритесь о чём-то.
— Помрут, тогда мы вас на кол задницами посадим!, — прокричал кто-то другой, наверное, осмелели.
— Покажись, сажатель.
— Зачем?
— Лицо твоё запомнить хочу. Потом тебе в задницу, при случае, колышек суну, чтобы держал свой длинный язык на привязи. Или прямо сейчас этим займусь, — я чуть сдвинул «вепрь», чтобы тот посмотрел стволом на собеседников. — Или ты думаешь, что ваши щиты из хвороста спасут от моего оружия.
Толпа резко притихла, и несколько человек шажочек за шажочком отошли назад, спрятавшись за спины своих товарищей. Да, «вепрь» в своём фантастическом обвесе внушал уважение. Со стороны, думаю, его за особо мощную «пушку» примут, с которыми наши деды на фашистскую бронетехнику выходили смело и возвращались победителями.
— Слушай, незнакомец, а сними шапочку, а?, — предложил кто-то вполне нормальным голосом из тех, кто оказался на передней линии.
— Чего ты там увидеть хочешь?, — поинтересовался я.
— Да голос твой знаком, а где слышал — не вспомню никак. Вот бы мне лицо увидеть, а?
Шлем с широкими полями и отросшая за две недели бородка весьма хорошо скрывали мою внешность.
— От карликов из города спасался вместе с вами. И всех вас вытаскивал из камер. Я не ошибся, вы все, или большая часть, оттуда?