— Таха! Ландэ тир олси!, — как пулемёт выдал шаман и резко поднял руку, направив открытую ладонь на меня. Кончики пальцев покрылись голубоватыми язычками пламени, превращаясь в огненный сгусток, и вдруг втянулись в тело шамана. Тот дёрнулся всем телом, что-то захрипел, схватился обеими руками за бусы и замертво упал.
Всё прошло так быстро, что ни мы с Тишкой, ни простые воины пигмеев не успели среагировать. Только когда шаман свалился им под ноги, в заросли лопухов, они зашевелились. Издав боевой клич, первые двое бросились к нам, держа свои духовые трубки как копья. Третий собрался стрелять, поднёс оружие к губам, успел надуть щёки и улетел на метр назад, как после хорошего пинка, получив стрелу в грудь.
Выстрел! Выстрел! Выстрел!
Предохранитель на моём «Вепре» был мягкий, я без усилий сдвинул его, поднял оружие, навёл красную точку коллиматора в живот первому врагу и потянул спусковой крючок, потом перевёл ствол на второго и нажал на спуск ещё дважды.
Бах! Бах!… Бах!
Тишка стрелял до тех пор, пока затвор не оказался отведён в крайнее заднее положение и не застыл там. Парень надавил на затворную задержку, едва затвор с лязгом ушёл вперёд, начал всухую щёлкать спуском.
— Хватит, остановись! Бляха-муха!…, — я не выдержал и отвесил парню леща. Только после того, как клюнул вперёд головой и не увидел звёзды в глазах (бил я от души, но не калеча), Тишка опустил пистолет.
— Ты целый магазин истратил на покойника!, — попенял я ему.
— Извини. Нашло что-то, я же никогда в таких переделках не был, — начал торопливо оправдываться парень. — Больше не повторится, честное слово, Макс.
— Перезарядись.
Пока мы с ним занимались оружием, Сильфея обошла всех врагов и проконтролировала их смерть (в её случае — воткнуть пару раз кортик в сердце и шею), сняла с шамана его бусы. Старик, кстати, представлял страшное зрелище. Так он мог выглядеть, если бы его запекли в духовке: белые, как яичные белки глаза, полопавшаяся кожа с сочившейся сукровицей, вывалившийся распухший язык. И запах, как от пригоревшего мяса.
От дальнейшего осмотра нас отвлекла стрельба за спиной. Видимо, наши выстрелы всполошили лагерь противника, и Федоту пришлось действовать раньше, толком не рассмотрев расположение постов, не посчитав врагов, их оружие, не вычислив местоположение элитных воинов, носивших браслеты с тикерами.
— В лагерь, — махнул я рукой. — Действуем, как договаривались.
Впереди двигалась Сильфея, я за ней, рядом слева топал Тишка. Вот показались крайние шалаши, крытые листьями местных лопухов. Около них стояли три карлика со своими духовыми трубками и всматривались вправо.
— Не стреляй, для тебя тут далеко, — успел я бросить парню, который уже вскинул пистолет. До врагов было метров семьдесят, почти предел для охотничьего гладкоствольного ружья. А в магазине у меня были заряжены пули «парадокс», вместо набалдашника пламегасителя стояла насадка-удлинитель с нарезкой.
Вскинул ружье к плечу, успев вставить в ремень локоть, навёл красную точку в голову пигмею и выстрелил, тут же вернул ружье в прежнее положение после отдачи и успел произвести ещё один выстрел, пока противники были в поле зрения. На миг раньше ружья хлопнула тетива лука.
Через минуту мы были уже в лагере, среди двух десятков мелких шалашей из веток и листьев. Из-за ближайшего на меня с криком вылетел совсем мелкий пигмей с дубинкой, в навершии которой торчали чёрные стеклянистые пластины. Тяжёлая охотничья пуля насквозь пробила тщедушное тело и прошила шалаш за ним, щедро плеснув кровью на него и землю вокруг.
Следующий был из элиты и благодаря тикерам двигался очень быстро. Пожалуй, без помощи Сильфеи я проиграл бы ему бой даже с огнестрельным оружием. Девушка отбила направленный в меня удар каменного ножа кортиком и тут же ткнула ножом в шею. Противник успел выставить руку на пути оружия, но и только — кинжальное лезвие ножа, подаренного девушке, пробило запястье и вонзилось в горло, на мгновенье позже в правый бок воткнулся кортик.
Рядом несколько раз выстрелил Тишка из пистолета по двум карликам, показавшимся в просвете между шалашами, сумел одного зацепить, но и живой и раненый укрылись за шалашами.
— Наугад не стреляй, — успел я остановить парня, который уже было собрался прострелить стенку строения, за которое шмыгнули пигмеи, — ещё своих зацепишь!