— А что у нас десятого августа происходит? Точнее, что за день недели был десятого?
— Федь, я тебе сейчас вот этим шомполом в ногу ткну, а ночью помечтаю о том, как ты недельку сидишь в объекте типа эмжо.
— Злой ты, вот возьму и не расскажу, а каждую ночь к тебе буду посыльного слать, чтобы не давал тебе заснуть.
— И не жалко тебе людей? Их уши возле твоего шалаша Сильфея развесит. Или языки.
— Значит, ээ…, — призадумался Федька.
— Да охота открылась! Пятница была. На утренней зорьке открывался охотничий сезон на птицу. Все охотники собирались ехать на озеро и рыбий каскад, это я о прудах за Кушуевкой, хотели с вечера занять место хорошее, чтобы утром точно с дичью быть, — вместо Федота мне ответил один из парней, что чистил оружие рядом. — К кому-то друзья приехали, родственники из других городов, кто-то взял с собой пару ружей для себя и закадычного друга или сына, другие в пару к гладкостволу и нарезняк прихватили, вдруг хрюкающая утка выскочит из кустов на другом берегу пруда! Вот всех нас с этим барахлом и перекинуло сюда. Я только из города собрался выехать, как всю нашу компанию накрыло. «Уазик» в реку бросило, хорошо рядом с берегом и с небольшой высоты. После переноса состояние аховое, все матерятся, парочка у нас уже хорошие были, так они чуть с пьяных глаз не захлебнулись. Чуть походили по берегу, осмотрелись, сделали шалаш, а тут эти пигмеи. Пьяных зарезали, нас давай обстреливать своими дротиками. Тут мы и нарушили сто пятую часть. Даже не зная, что в другом мире оказались, при виде ножей и крови мы с нарезки слетели, расстреляли десяток карликов. Забрали вещи мертвых и бечь подальше, потом опять наткнулись на дикарей, положили несколько из них, а после вот не повезло — на шамана наткнулись, тот уже нас самих положил всех отдыхать. Хорошо, что хоть не вечным сном.
— Вот откуда столько оружия, — подмигнул мне Федька. — И если бы не охота, то встречали бы мы пигмеев голым задом, вот так-то. Я и сам с ребятами оказался со своим реквизитом благодаря ей, замутили представление под старину для толстосумов, которые от скуки не знают, куда бы сунуть очередную пачку красненьких. Ещё Медведь что-то говорил про охрану Центра, где московские умники что-то мутили, вроде как всё боевое оружие, пистолеты да ПП именно оттуда.
В этот момент мимо прошла одна из женщин, миловидная дамочка слегка за тридцать с приятной фигуркой и в откровенном (благодаря нашей нищете) наряде.
— Зинуль, куда спешишь?, — тут же сделал стойку Федот. — Можно мне с тобой?
— А тебе работать не нужно?, — прищурилась та.
— Да я уже всё, — нагло соврал тот. — Вот решил помочь парням, но вижу, что тебе моя помощь требуется больше. Ведь за водой идёшь?
Только сейчас я заметил кожаные вёдра у женщины, сейчас сложенные и потому в глаза не бросающиеся.
— Парни, дочистите за меня, а я должен буду. Честное слово, магарыч за мной, не заржавеет, — прошептал Федька, на пару секунд отвернувшись, чтобы его собеседница не видела его лица.
— Вот кобелина, — покачал головой один из чистильщиков, глядя вслед сладкой парочке, удаляющейся в сторону родника. М-да, не скоро на кухне дождутся свою воду, а мы Федьку. Придётся нам всё дочищать самим.
С женской лаской мне не везло. Женщин в нашем лагере много, даже очень много. На каждого мужика почти по две представительницы слабого пола приходится. К тому же пропорции постоянно растут: погибли трое охотников, исчез один рыбак, ещё пять мужиков лежат в больничной палатке с разной степенью травм, начиная от перелома, полученного при рубке дров, и заканчивая глубокими укусами, заработанными на охоте. И при этом все дамы старательно избегали оказаться на моей койке. Сильфеи они, что ли, так боятся?!
Особенным вниманием пользовались иные, которых у нас насчитывалось уже девять человек, не считая меня. Из новичков инициацию прошли все те, кого «пытал» Стрелец. Тишка стал силовиком и тягал на плечах такие грузы, которые обычно впятером нужно поднимать. Маша обзавелась великолепной способностью становиться незаметной, мимикрия у неё была такая, что белым днём в просвечиваемой лучами солнца палатке она сливалась со стенками из синтетического материала, легко избавлялась от запаха и могла издавать совсем другой, хоть растительный, хоть животный. При всём при этом её ловкость улучшилась вдвое, а незаметностью и бесшумностью передвижения легко переплёвывала расхваленных североамериканских краснокожих следопытов.
Ещё два силовика вышли из той пятёрки, которую гнобили в колодках пигмеи. Девушка, Светлана Соболева, обзавелась способностью соединять любые материалы. В её руках дерево, камень, кость, металл и прочее намертво соединялись между собой, текли, словно воск, чтобы приобрести новую форму. К ней то и дело шли на поклон, чтобы залатать прореху в одежде, починить инструмент, приставить обратно отломившийся кончик ножа или заделать трещину на топоре.