— Вперёд. Двигай газ вперёд и тут же начинай его развеивать перед нами… тьфу, блин, короче, как-то так. Разделиться на отряды и смотреть в оба — на шаманов газ, скорее всего, не подействовал, — скомандовал Федька, являющийся главнокомандующим в этой вылазке.
Зачистка была грязная и страшная. Почти все хлебнули горя, попав в плен к местным карликам. У кого-то пигмеи убили друзей или родных, таких Матвей выбирал в первую очередь, и эти люди нажимали на спусковой крючок без малейшего сожаления: мужчина, женщина, старик или даже ребёнок. Озлобленные земляне не жалели никого, иногда с почти звериным рычанием начинали рубить топорами или тесаками корчащееся и хрипящее тело, когда в магазине заканчивались патроны.
— Они как звери, Федь, — негромко произнёс я, находясь поблизости от командира отряда. — Когда они успели измениться так? Неужели этот плен и вид пытаемых так повлиял?
— Люди по своей сути те ещё звери, — глухо сказал он. — Уверен, что покажи нас всех группе классных психологов и психиатров, и каждого признают больным с сильными психическими отклонениями, большую часть упекут в дурку. И это при том, что мы сами не считаем ни себя, ни окружающих психами.
На час затянулась кровавая баня в полуразрушенном городе. Всех пигмеев убить не удалось, примерно два десятка захватили в плен, в основном совсем молодых, практически подростков. Землян из камер и ям-зинданов вытащили больше восьми десятков, почти все раненые, измученные голодом, небольшая часть с увечьями — отрезанные пальцы, уши, носы, выколотые глаза, срезанные куски кожи или страшные ожоги на всем теле.
Половина не могла держаться на ногах, остальные с трудом передвигались, качаясь, словно пьяные. Среди них выделялась одна женщина со страшно обезображенной головой: чудовищный шрам на пол-лица, от нижнего века до челюсти и десяток плохо заживших ран на голове, как если бы ей головнёй сжигали волосы, которых, к слову, практически не осталось. Она едва держалась на ногах, но увидев нас с Федькой, пятёркой охранников и воздушным иным, хромающей скособоченной походкой направилась к нам.
Первой её интерес к нашим персонам заметила Сильфея.
— Тронк’ра, эта женщина хочет говорить, — быстро коснулась моей руки шши и тут же вновь взялась за оружие. — И она опасна.
— Опасна?, — недоверчиво повторил я, глядя, как изувеченная женщина едва шевелит ногами.
— Кто?, — тут же заинтересовался Стрелец. — Эта? Да она чуть живая. Пошли навстречу, а то так и будет ковылять до вечера, да и легче ей будет, если поможем сократить дорожку.
Через несколько секунд мы подошли к незнакомке вплотную.
— Привет, зачем ты встала? Нужно было остаться со всеми, скоро будет оказана медицинская помощь, — сказал Федот. — Тебе тяжело стоять, ляг на этот коврик, — мой товарищ указал на тростниковую толстую циновку, сорванную с одного из дверных проёмов и отброшенную далеко в сторону.
— Я тебя помню, — женщина не говорила — хрипела, жутко кривя губы. — Рада, что жив… тот старик… я не успела задержать его, ударил меня и толкнул тебя. Твой друг тоже цел?
— Меня? Старик?, — не понял Стрелец. — Кхм, тебе плохо, прошу…
— Она про меня, Федь, — остановил я его, потом обратился к женщине: — Мой друг погиб — шаман убил его, я чудом выжил. Извини, что мы так долго не приходили на помощь, но у нас хватало сложностей, да и сейчас их немало.
Я понял, кто с нами сейчас беседует: та самая девушка с разорванной щекой, которая осталась со мной и Бамсом у портала с пленным старым шаманом.
— Главное, что пришли, — по-моему, она попыталась улыбнуться, но в итоге получилась столь кошмарная гримаса, что нас всех передёрнуло при виде неё. Это не осталось незамеченным женщиной.
— Страшная, да?, — прохрипела она.
— Кхм, — кашлянул Федька, не зная, что сказать ответ.
— Молчите, я и сама знаю, во что меня превратили эти, и потому хочу узнать, что будете с ними делать, а?, — собеседница кивнула на группку пленных подростков.
— Мы ещё не решили, — пожал плечами Стрелец. — В бою не успели убить, не заметили, а потом злость прошла, адреналин. С собой возьмём, пусть помогают в работе. Или отпустим.
— Это зверёныши, а не люди. Вы их хотите взять с собой?! Они отравят вас, убегут и приведут взрослых воинов, — закричала женщина, и с каждым словом с её искривленных губ срывалась слюна. — Отпустить? Чтобы через несколько лет из них выросли воины, которые будут мстить за своих родных, за племя? Будут убивать ваших детей, красть их и пытать? Вы знаете, что среди нас были дети, но всех их убили именно вот эти крысёныши?!