— Ну да, — согласился я, — есть такое дело… а-а, ты хочешь попроситься с нами?
Девушка кивком подтвердила мою догадку.
— Извини, э-э…
— Меня Ольгой зовут.
— Оль, ты извини, но это невозможно. Ты ранена и ослаблена, только что из плена, скорее станешь мешать, чем реально оказывать помощь.
— Разве я дала хоть немного усомниться в своих силах, когда сюда шли? Или подумал, что я не сдержусь и наброшусь на пигмеев, как только их увижу?, — зло прошипела девушка.
— Оль, успокойся. Всё равно я тут ничего не решаю, да я даже в бою не участвую, так, вспомогательная роль и только.
— Ты самый сильный иной во всём лагере и даже в Золотом городе! Как ты можешь говорить, что ничего не решаешь? Не хочешь — может быть, но к твоему слову прислушается Медведь и Стрелец, а остальные прислушаются к ним!
Вот же… досталась мне собеседница с утра пораньше. И пронырливая какая: без году неделя среди нас, а уже и про Золотой разузнала, и имена наших лидеров запомнила. Про войнушки, а точнее, геноцид пигмеев и вовсе молчу — тут это у всех на языке, по-моему, даже при освобождении и отдыхе у портала, наши с бывшими пигмейскими пленными на эту тему трепались.
— Оль, я не могу ничего гарантировать, — упрямо ответил я. До объяснений снисходить не стал, так как считал, что этой фанатичке глубоко всё равно на мои доводы и прочие слова.
— Поговори с Медведем и Стрельцом, скажи, что ты хочешь, чтобы я была включена в отряд, большего я не прошу. Не смотри на меня — до атаки не меньше двух дней, этого мне хватит, чтобы восстановить силы и не быть обузой. Огнестрельное оружие можете не давать, вместо него копьё трофейное, топор или тесак пигмейский.
— Не знаю…
— Я буду вам полезна, — перебила меня девушка. — Я знаю больше сотни чужих слов. Этого хватит, чтобы понять самую суть, тем более язык пигмеев не очень сложен, бедный. Смогу допросить и узнать о селениях в джунглях, охотничьих лагерях, засадах, местах, где ещё держат наших людей.
— С этим тебе к Медведю. Он вчера сожалел, что нет толмача, и даже хотел поговорить с вами, кого спасли, по поводу переводчиков.
— Я говорю это тебе, можешь потом сказать ему сам, — произнесла девушка, вставила кружку в подставку в ручке кресла, потом поднялась, при этом чуть скривившись, — я очень прошу тебя помочь.
— Пигмеев хватит на твою жизнь, Оль. Зачем тебе прямо сейчас совать голову в пасть?
— Мне нужны именно эти, — сверкнула она глазами, — и сейчас.
Когда она ушла, Сильфея сказала:
— Нужно её взять, в бою можно легко убить, и никто не заметит этого.
— Сильфея, но зачем? Не хватало ещё своих резать, — поразился я её словам. — Мало нам Золотого города, что ли?
— Её разум ранен и больше не восстановится никогда. Она считает пигмеев врагами, кто защищает их или не даёт ей отомстить, тоже станут её врагами однажды. А она из вас, знает все привычки и желания, слабость и силу. Если станет врагом, то много бед принесёт.
— Вот же зараза, — я несколько раз провёл ладонью по макушке, вороша сильно отросшие с момента переноса волосы, — дилемма, блин. Ладно, пойду к Медведю, скажу ему про Ольгу, может, и стоит, в самом деле, её с собой прихватить, чтобы пар спустила.
Матвея в штабе не оказалось, не было и у Жанны, которая оказывала помощь раненым вместо Ро, также куда-то пропавшего.
— Он на опушку пошёл, там что-то произошло, Максим, — сообщила женщина мне.
Матвея я нашёл на краю леса. Вместе с главным охотником и пятью дежурными бойцами-охранниками он с хмурым лицом ходил среди кустов и деревьев, что-то слушая от главегеря.
— Доброе утро всем, — поздоровался я с народом. — Что тут у вас?
— Скорее уж день, — хмыкнул егерь. — Да вот показываю Медведю кое-что неприятное.
— Что же?, — насторожился я и, хотя опасности не было, да и Сильфея выглядела абсолютно спокойной, машинально осмотрелся по сторонам.
— Вот, — собеседник ковырнул ногой землю рядом с… хм, горкой последствий переработки пищи диким животным.
— Дерьмо?
— И ситуация такая же, как ты сейчас произнёс, Максим. Ты рассказывал про нападение на тебя ночных хищников, помнишь?, — сказал Матвей мне в ответ.
Я кивнул, а потом до меня дошло:
— Это они? Да ну, не может быть… вот же чёрт!
Последние слова были реакцией на кусок шерсти тёмно-коричневой чуть курчавой шерсти, такой до боли знакомой.
— Парни увидели несколько особей, крутившихся вокруг посёлка. Сначала не придали значения, но через два дня их стало больше, следы попадаются чаще, а дичь откочевала в невообразимые дали, куда мы не рискуем заходить. А сегодня увидели вон там, — егерь махнул рукой куда-то в чащу, — следы штук пятидесяти голов, а утром здесь стояли четыре очень крупных особи.