Подумал, что зашоренность разума современного человека с Земли сыграла с нами дурную шутку. Мы так привыкли к огнестрельному оружию, что даже не подумали вручить бойцам рогатину, алебарду, принести с собой рогатки, чтобы ими прикрыть часть построения и встречать врагов не со всех сторон, а с двух-трёх.
Мне повезло со Сильфеей, которая держала вокруг меня почти непробиваемый барьер, успевая везде, где появлялись звери, угрожающие мне.
Рядом две твари сбили с ног бойца и принялись того терзать, выискивая прорехи в броне на шее.
Выстрел! Выстрел! Выстрел!
Три патрона потратил, чтобы помочь человеку, и не заметил, как со спины набросилась незамеченная шши тварь. Я покатился по земле, выронил дробовик и на пару секунд был дезориентирован падением и съехавшим вперёд шлемом.
Тяжесть быстро исчезла. Когда перевернулся и поправил шлем, то увидел, как девушка держит на весу зверя за холку одной рукой, а вторую с кортиком воткнула в живот и рывком прорезала дыру от паха до горла. Из раны с хлюпаньем вывалились сизо-красные кишки.
— Спас…
На полуслове меня прервала очередная бестия, набросившаяся спереди, целясь в горло. Эту я успел принять на левое предплечье, вбив до самого конца пасти наруч, да так, что зверюга не смогла её закрыть. Правой рукой обвил толстую шею под затылком, зацепился кончиками пальцем за свой левый локоть и стал давить.
— Су-у-ука-а-а!, — прохрипел я, и ругательство словно придало мне сил.
С последней буквой шея твари громко треснула.
Это был последний зверь, который смог ко мне пробиться. А скоро и последнего в стае прирезали, после чего начали подсчитывать потери и оказывать помощь раненым.
— Семерых насмерть загрызли, одиннадцать порядком порвали, и они сами до посёлка не дойдут, да и все прочие получили на орехи, — хмуро зачитал список наших потерь Выпра. — Целыми ты да твоя телохранительница остались.
— А зверей сколько?
— Навскидку полторы сотни насчитали… извини, Макс, но нам не до бухгалтерского учёта было. Так, наскоро пересчитал один из легкораненых.
— Понятно. Ладно, я в овраг, там посчитаю тварей и нашего принесу.
— Если там от него что-то осталось, — вздохнул собеседник. — Чёрт, семь человек! Давно у нас таких потерь не было, давно.
Я промолчал, не зная, что сказать. В посёлке опять горе будет, ведь как минимум у троих из погибших, со слов их товарищей, были жёны и дети.
В овраге среди трясины и гор костей и испражнений насчитал четырнадцать зверей, из них три были живы, но едва шевелились. При моём приближении одна из зверюг, из живота которой тянулась толстая грязная двухметровая кишка, приподняла голову и оскалила пасть, перемазанную тёмной кровью и какими-то сгустками, словно тошнило тварь и очень сильно, а сил отплеваться уже не осталось. Выстрел в голову с двух шагов разнёс ей голову в клочья. Точно так же поступил с оставшимися двумя, которых обнаружила Сильфея, сам бы я не определил в этих комках грязи и крови ещё живых существ. Невезучего охотника, сверзившегося в овраг, при беглом взгляде я не увидел. Хотя его могли не то что разорвать на части, а попросту втоптать в жидкую грязь. Если так, то найти его будет невероятно сложно — тут всё вокруг сплошная трясина.
От звуков выстрелов зашевелились ещё две твари, лежащие так тесно друг с другом, что казались парочкой на супружеском ложе.
— Не нужно, они мертвы. Убьёшь его, — остановила меня шши, отведя в сторону ствол дробовика.
— Кого его?
И только потом услышал хрип, с трудом распознав в нём мольбу о помощи:
— П… пом… о… о… ги… те… е…
— Сильфея, помогай.
Вдвоём, измазавшись, как черти, мы столкнули в сторону две туши с выпущенными внутренностями и перерезанными глотками до самых позвонков. Под ними лежал тот самый «везунчик», что своими не-уклюжими действия сорвал подготовку к расстановке стрелков. Хотя нафиг сарказм — он по-настоящему везунчик, раз смог выжить среди десятков тварей и не попасть под картечь, которая щедро начиняла дно оврага.
Спасло человека снаряжение: он оказался владельцем одного из мотоциклетных доспехов. Толстая кожа и пластмасса неохотно поддавались клыкам зверей, а парень вполне неплохо владел охотничьим ножом с полуторной заточкой, сумев постоять за себя, будучи придавленным несколькими тяжёлыми телами.