Зажёг фонарик, взял в правую руку пистолет, второй сунул в голенище сапога, на локоть левой руки пристроил фитильный тромблон, на который привязал длинную полоску кожи вместо ремня. И полез.
Пока полз, всё ждал, что меня вот-вот за пятки кто-то прихватит или в лицо вцепится оголодавшая зверюга, которую я не заметил в прошлое посещение, замуровав на неделю под землёй. Когда выскочил из прохода в пещере, я был мокрым, как мышь. И дело было не только в тёплом климате и духоте прохода, там-то всё наоборот – тяга была сильная, продувало, как под хорошим вентилятором.
– Фу, млин, – скривился я и приложил рукав к лицу, чтобы хоть как-то защититься от зловонной атмосферы. Хоть пещера была и большая, но она насквозь пропиталась вонью разлагающейся туши. А когда открыл проход, то тягой отравленную атмосферу потянуло на меня, как только в норе не ощутил – наверное, сразу бы не полез ни за что.
Светя по сторонам фонариком, не забывал иногда работать рычажком, не давая снизиться силе свечения, я подошёл к лестнице. Запах здесь стоял просто одуряющий. Совсем я позабыл про тела Бамса и пигмея. Хоть и завалил я их камнями, вроде как похоронив, но это же не два кубометра земли, запах булыжники не останавливали.
У портала я не ждал сюрпризов, и потому, увидев сидящую человеческую фигуру у самого кольца, не сразу среагировал.
– Эй, стоять! Тьфу, блин, не двигайся! Ты кто? – голос выдал писклявую ноту от нервного перенапряжения.
Вместо ответа неизвестный плавно поднялся с колен и повернулся ко мне.
Неизвестная, а не неизвестный.
Высокая стройная девушка с очень светлой кожей, отливающей серебром в свете фонаря. Всё тело от кончиков пальцев на ногах до лба было покрыто узорами из ломаных линий тёмного цвета. А ещё в глаза бросилась высокая, ни капли не обвисшая грудь третьего с плюсиком размера. На изящной фигурке с тонкой талией она смотрелась впечатляюще. А ещё на её теле не было ни единого волоска, словно только что прошла эпиляцию от макушки до пяток. И при этом очень красивая, сексуальная, так и будит желание. Или это чувство от долгого воздержания и одиночества при виде обнажённой женщины?
– Ты кто? Понимаешь меня? – я направил на незнакомку пистолет, но её это нимало не смутило. Шагнув ко мне, она коснулась своей шикарной грудью ствола и запела. Ей-богу, её речь была больше похожа на пение. Негромкое, чарующее, заставляющее прислушиваться и словно плыть в воздухе.
– Ай, мать-перемать! – вскрикнул я, когда грудь обожгло раскаленным железом. Чёрт, что-то совсем я матершинником стал. А ведь даже на заводе, общаясь не с самыми интеллигентными коллегами, старался придерживаться литературного языка. Одновременно со вспышкой боли засветились знаки на теле девушки – багровые, тёмно-синие, чёрные. Общий рисунок неуловимо поменялся, став словно бы приятнее глазу, спокойнее, что ли, понятнее. Даже не знаю, как это объяснить.
В памяти Марка всколыхнулись рассказы о красавицах, которые выдирают сердца у живых. Стало страшно, показалось, что ощущаю холод в груди, там, где только что билось сердце. И я надавил на спуск, курок звонко щёлкнул, выбивая искру и воспламеняя затравку, грохнул выстрел, отправляя свинцовую смерть в грудь незнакомке.
От удара она отшатнулась назад, вновь засветились знаки, несколько из них, на груди рядом с попаданием пули сильно побледнели. И ни царапинки на белой коже.
– Тронк’ра! Тронк’ра алит? Эмлай вигито са, эмлай Тронк’ра, – произнесла своим певучим голоском незнакомка и опустилась передо мною на колени, наклонилась вперёд, словно предоставляя мне право срубить её голову с плеч или пустить пулю в затылок.
– Да ну нах, – выдохнул я и быстро сунул разряженное оружие в сапог, вытащил второй пистолет и начал медленно пятиться, прощупывая ногой дорогу. Так же спустился по лестнице, стараясь не спускать взгляда с верхней площадки и готовясь наградить очередной пулей разрисованную ведьму, которую, правда, эти самые пули не берут. И чего я в ней такого сексуального нашёл только?
Нору преодолел за рекордное время, постоянно оглядываясь назад и готовясь отстреливаться до последнего. Потом полчаса таскал камни и утрамбовывал их вместе с землёй, ставя непреодолимую стену на пути неизвестной, если та всё же решится пойти по моим следам. Замуровываю заживо? Поступаю крайне жестоко? Да – на оба вопроса! Но я хотел жить, сильно хотел. Мне хватило истории с пигмеями и их шаманом, чтобы держаться подальше от любого намека на сверхъестественное. В конце концов, она всегда может вернуться обратно через портал, через который (я в этом уверен на сто и один процент) и попала в пещеру. И который недоступен для меня.