– Вот откуда столько оружия, – подмигнул мне Федька. – И если бы не охота, то встречали бы мы пигмеев голым задом, вот так-то. Я и сам с ребятами оказался со своим реквизитом благодаря ей, замутили представление под старину для толстосумов, которые от скуки не знают, куда бы сунуть очередную пачку красненьких. Ещё Медведь что-то говорил про охрану Центра, где московские умники что-то мутили, вроде как всё боевое оружие, пистолеты да ПП именно оттуда.
В этот момент мимо прошла одна из женщин, миловидная дамочка слегка за тридцать с приятной фигуркой и в откровенном (благодаря нашей нищете) наряде.
– Зинуль, куда спешишь? – тут же сделал стойку Федот. – Можно мне с тобой?
– А тебе работать не нужно? – прищурилась та.
– Да я уже всё, – нагло соврал тот. – Вот решил помочь парням, но вижу, что тебе моя помощь требуется больше. Ведь за водой идёшь?
Только сейчас я заметил кожаные вёдра у женщины, сейчас сложенные и потому в глаза не бросающиеся.
– Парни, дочистите за меня, а я должен буду. Честное слово, магарыч за мной, не заржавеет, – прошептал Федька, на пару секунд отвернувшись, чтобы его собеседница не видела его лица.
– Вот кобелина, – покачал головой один из чистильщиков, глядя вслед сладкой парочке, удаляющейся в сторону родника. М-да, не скоро на кухне дождутся свою воду, а мы Федьку. Придётся нам всё дочищать самим.
С женской лаской мне не везло. Женщин в нашем лагере много, даже очень много. На каждого мужика почти по две представительницы слабого пола приходится. К тому же пропорции постоянно растут: погибли трое охотников, исчез один рыбак, ещё пять мужиков лежат в больничной палатке с разной степенью травм, начиная от перелома, полученного при рубке дров, и заканчивая глубокими укусами, заработанными на охоте. И при этом все дамы старательно избегали оказаться на моей койке. Сильфеи они, что ли, так боятся?!
Особенным вниманием пользовались иные, которых у нас насчитывалось уже девять человек, не считая меня. Из новичков инициацию прошли все те, кого «пытал» Стрелец. Тишка стал силовиком и тягал на плечах такие грузы, которые обычно впятером нужно поднимать. Маша обзавелась великолепной способностью становиться незаметной, мимикрия у неё была такая, что белым днём в просвечиваемой лучами солнца палатке она сливалась со стенками из синтетического материала, легко избавлялась от запаха и могла издавать совсем другой, хоть растительный, хоть животный. При всём при этом её ловкость улучшилась вдвое, а незаметностью и бесшумностью передвижения легко переплёвывала расхваленных североамериканских краснокожих следопытов.
Ещё два силовика вышли из той пятёрки, которую гнобили в колодках пигмеи. Девушка, Светлана Соболева, обзавелась способностью соединять любые материалы. В её руках дерево, камень, кость, металл и прочее намертво соединялись между собой, текли, словно воск, чтобы приобрести новую форму. К ней то и дело шли на поклон, чтобы залатать прореху в одежде, починить инструмент, приставить обратно отломившийся кончик ножа или заделать трещину на топоре.
Третий парень научился манипулировать воздухом, создавая сильный ветер или крошечные пылевые смерчики. Он всё больше пропадал на рыбалке, гоняя плот с квадратным парусом вдоль берега, экономя силы и время рыбаков, которые не только ловили, но и разделывали свою добычу, подчас немаленькую.
Последний парень стал врачом. Под пассами его ладоней затихала зубная боль, очищалась загноившаяся ранка, быстрее срастались переломы и исчезали симптомы отравления.
Десятым иным был я, самым непонятным и редко используемым руководством. Да что там про способности говорить – меня даже к работам не привлекали. К Медведю в палатку мог войти, вышибая дверь ногой, ну так мне казалось, воспользоваться этой привилегией или проверить, так ли оно, я так и не решился. Ел я из командирского котелка, а Медведь и прочие вожаки кушали получше иных, у которых, правда, тоже рацион не из баланды состоял.