А ко мне шли все трое взводных, как и мой старший разведчик. Он, заметив их, поторопился присоединиться. Кстати, снова выводить его вперед я не спешил. А что, Виденьем дорогу проверял, не хватало, чтобы они на мину налетели. Насчет засады, так тут дрон работал, сам дорогу проверял и на пять километров по сторонам. Вот об этом я и размышлял, пока стоял у танка, экипаж уже сбегал на обочину, тут чисто от мин и даже вполне сухо, когда подошли командиры.
– Товарищ капитан, – обратился ко мне мой зам по роте Васильев. – Навигатор показывает, что мы удалились от передовой на сорок километров. Мы что, в тылу у противника?
– Да, – был мой ответ.
Несколько секунд командиры ждали, явно ожидая продолжения, пока Васильев снова не нарушил тишину:
– Заблудиться на такое расстояние не просто сложно, невозможно, значит, мы для чего-то идем в тыл противника. Наш путь лежит к Гуляйполе, да, товарищ капитан, до меня довели, куда мы должны были прибыть, хотя вы этой информации не раскрывали. Мы можем узнать, почему вы изменили маршрут?
– Можете, – я с интересом изучал силуэт моего зама, его чуть подсвечивал подфарник БМП разведки, что стоял за моим танком. – Думаю, ничего страшного не произойдет. У Павлограда есть концлагерь…
– «Фабрика смерти», слышали. Вы хотите дойти до Павлограда и, уничтожив охрану, освободить узников? – явно не веря своим же словам, скорее сказал, чем спросил Васильев. – Вы сумасшедший, мы просто не дойдем.
– Почему же? Передовую прошли, хотя войск там не так, как в районе Донецка, но тоже порядочно. Сейчас мы в тылу, и нас примут за своих. Взять лагерь проблем я не вижу, все разведданные у меня есть. Потом обратно. Вывезти шесть сотен узников сложно, но в принципе возможно. Нужно будет втихую добыть как можно больше автомобилей. Даже автобусы пойдут. Также и вернуться проблем нет.
– Нет, капитан, погубить роту я не дам, – покачал головой Васильев и достал бумагу из внутреннего кармана. – Изучи.
Это был приказ из нашего штаба, что в случае неспособности командира роты Губарева дальше командовать подразделением роту принимает Васильев. Видать, подстраховался кто-то.
– И что?.. – спокойно поинтересовался я, подозревая что-то подобное. – Я тут старший офицер, и вы обязаны меня слушаться.
– Не обязаны. Помните, решается все общим голосованием.
– Вольница эта закончилась с началом спецоперации. Сейчас четко прописаны уставы, и их нужно выполнять. В случае отказа выполнять вы попадете под военный трибунал.
– Голосуем, – только и сказал Васильев, и, увидев, что офицеры кивают, я лишь пожал плечами. Да мне как-то пофиг. Если потребуется, я и один справлюсь.
Впервые сижу в камере следственного изолятора военной прокуратуры ДНР. Новый опыт. И камера, соседняя с той, где я в одной из жизней одного комбата резервистов пристрелил. За дело. Кстати, а кормят тут вполне неплохо. Оказалось, с одним из ближайших кафе заключен договор, по количеству задержанных или подследственных и готовится. Приносят в термосах, тут уже раздают в одноразовых тарелках. Я сижу второй день, оценить уровень приготовленных блюд успел. Правда не все ел, не знаю, что там за повара или раздатчики, но я всегда проверяю свою пищу, вот и находил микродозы чужой слюны. Кто-то плюнул в блюда. Причем в кастрюлю, не в термос, иначе концентрация слюны была бы выше. И я не ругаю того, кто так вымещал свои чувства на подследственных, тут сидели не самые приятные люди. Многих ожидали смертные приговоры. Я это не ел, «заряженное» выливал в унитаз, у меня своих запасов хватает. Из взятого в хранилище консервы и те же макароны закончились. Кормил освобожденных узников украинского концлагеря. Благо я сидел в одиночке, и никто не видел, как я делаю из воздуха блюда. Впрочем, изоляторную баланду я тоже не игнорировал, если та чистая была.
Что по поводу задержания, то мне вменяли невыполнение приказа и потери в роте, почти треть состава или погибли, или попали в плен к укровоякам. Кстати, вот это обвинение я не признавал, своих бойцов я вывел без потерь с тремя сотнями освобожденных пленных. Часть эвакуировали вертолетами российские войска, молодцы, сняли проблемы с больными и ранеными, так что по факту спасли мы семь сотен. Хотя спасли не всех. В охране айдаровцы были, их узники голыми руками рвали, всех прикончили.