– Товарищ капитан, подпоручик Губарев.
– Доложите, что тут было, – с хмурым видом приказал ротный.
– Докладываю. Попал в засаду, танк мой подбили, погиб Алмаз, младший сержант Серов, документы его при мне, тяжело контужен мехвод, постарался передать его своим для дальнейшей эвакуации в тыл, в госпиталь. Взяв брошенный противником танк, смог выйти к селу. Пришлось вести бой в одиночку. Уничтожил первым делом две «Гвоздики» и шесть грузовиков. Во-он они за посадкой горят. Потом два танка и следом два расчета ПТРК, после этого выбил три оставшихся танка, два покинули экипажи, дальше бил по пехоте и по бронетехнике, за которой те прятались. Работал до полного исчерпания боекомплекта. Сейчас из подбитых машин перекидываю снаряды в свою. Примерные потери противника: пять танков, две «Гвоздики», шесть БТР, семь БМП, два БРДМ, два расчета ПТРК и около трехсот солдат, была там в низине минометная батарея, но в мертвой зоне, скорее всего ушли.
– Добро. Отлично отработал противника. Сам как?
– Контузия и рана в висок… Товарищ капитан, это важно.
– Что?
– Память плохая стала. Наводчика вспомнил, а мехвода никак. Только по документам его. Я и вас с трудом узнал, и то по званию.
– Это плохо. Сейчас фельдшер тебя осмотрит. Я вижу, рана не обработана и не перевязана.
– Некогда было, торопился нашим помочь.
– Вот черт, медик осмотрит и отправит тебя в тыл. И не возражай, пусть тебя врачи осмотрят. Там, если пройдешь все, получишь новую машину и экипаж. Заодно с женой повидаешься.
– А я что, еще женат?! – с явным изумлением уточнил.
И стоило показать частичную потерю памяти. Меня будут ловить на незнания того, что Губарев знал, вот и отрабатывал легенду. Так проще вживаться в этот мир будет.
– Та-а-ак, – протянул капитан. – И дочку не помнишь?
– Не помню.
– В госпиталь, и как можно скорее. Сейчас раненых повезут и тебя с ними.
– Товарищ капитан, я же в порядке. Могу вести бой.
– Можешь-можешь, – мельком осмотревшись, изучая горевшую технику, подтвердил тот.
Тут мы пригнулись, какой-то одиночный стрелок по нам из автомата бить начал, видимо из подранков. Пока наводчик танка ротного его искал и выцеливал, мы ушли за корму моей машины, где ротный сказал:
– Если я приказал, в госпиталь, значит, в госпиталь.
Тут грохнул выстрел, и стрелок заткнулся. Фугасом накрыли.
Пришлось мне подчиниться. Забрался в танк, сделал вид, что автомат и вещмешок достаю, а сам достал из хранилища, потом забрался на корму танка ротного, а тот к селу двинул. Меня оставили на попечении медиков, часть бойцов из подкрепления, что прибыли с колонной, разбирали завалы, выискивая кого-нибудь из наших или мирняка, а другая часть осматривала поле, собирая оружие и документы погибших укровояк. Когда один из санитаров освободился, он обработал мне рану, ворча, что внутрь грязь и пот попали, промывал. Потом повязку накладывал, не бинт, пластыря хватило.
Ко мне то и дело подходили парни, которые благодарили за помощь, успел я вовремя, еще бы немного и вэсэушники вошли в село, наши отошли от окраин, и дальше выковыривать их было бы очень сложно. А вот когда сформирована была колонна, меня подозвал капитан и, уточнив мое состояние, не совсем уверенно поинтересовался, не смогу ли в своем состоянии перегнать трофейный танк, на котором вел бой, к Донецку. В реммастерские не нужно, меня встретят на подъезде и машину заберут. Буду двигаться с колонной, с ней после передачи танка до госпиталя и доеду. Я легко согласился. Почему нет? Попросил одного из водил, как будет сигнал начать движение, разбудить меня, сам устроился на месте мехвода, с открытым люком, и прикрыл глаза, медитируя. Надо хоть что-то набрать.
Толкнули меня в плечо минут через двадцать, я где-то наполовину успел наполнить Источник. Кивнув, показывая, что не сплю, я надел шлемофон и запустил движок, погазовав, стронулся с места. А я возглавляю колонну. Причем сидел в машине не один, на месте командира в открытом люке устроился боец с ранением в руку, из той роты, которой я помогал, он и сообщал по внутренней связи притормозить, если выскочили вперед, или прибавить газу. Танк имел неполный боекомплект, видимо экипаж ротного перекидал с одного трофея на этот, пять снарядов было. Если что, отбиться хватит. Так и шли. Скорость движения небольшая, все же раненых везем, так что по дороге километров сорок в час шли.
А пока шли, я дистанционно взломал два айфона боевиков, достал все банковские карты, что при них были, и начал взламывать. К слову, у всех двенадцати бандерлогов они были в наличии. У некоторых и по две-три. Это я к тому, что те в вещах их не оставляли, видимо опасались, при себе носили, в тайных карманах разгрузок. Один оригинал портмоне имел. Вот так все тридцать две карты и взломал, переводя привычно через Казахстан средства. Девяносто два миллиона рублей. Это с гривен, ну и валюта, две сотни тысяч долларов и около восьмидесяти тысяч евро. Пока все оставил в Казахстане. Узнаю номер счета Губарева, теперь уже моего, перекину туда. По мере опустошения кредиток я выкидывал их наружу. Мне без надобности, зато всю электронику взломал, убрал пароли. Это для наших особистов. Там много горячего.