— Вот только наличие ножа не учли… — министр недоуменно покачал головой, что, собственно, и вызвало пространное разъяснение Чурбанова "про дураков":
— А так у них теперь к разбою плюсуем "вооруженное ограбление" и "валюту"… И здравствуй "солнечный Магадан" годков на десять-двенадцать… — закончил свои "подсчеты" Юрий Михайлович.
— Юра! Да, пусть они там хоть заживо сгниют, — расслабленно, но по-прежнему кровожадно, прокомментировала Галина Брежнева, потягивая из большого бокала янтарный коньяк.
— Туда им и дорога… — поддакнула подруге Щелокова. Она пила красное вино и внешне выглядела совершенно трезвой.
Напряженный как струна бармен внимательно следил за нашим столиком, держа наготове коньяк и вино, а в дверях бара маячило "ночное руководство" гостиницы, потрясенное подобным высокопоставленным визитом.
Что характерно, из мужчин алкоголь пил только перенервничавший Клаймич. Он периодически чокался с Брежневой и, видимо, этим вызвал ее заметное расположение. Светлана Щелокова вообще на контакт шла гораздо тяжелее и была явно умнее дочери генсека. Или осторожнее… Хотя закончили жизнь обе так, как не пожелаешь и врагу. Мдя…
— Витюш, ты чего-нибудь нового сочинил? — неожиданно спросила Щелокова, как-будто подслушав мои мысли о ней.
Я вздрогнул и… улыбнулся:
— Еще одну песню для милиции и одну для нашей группы… "про любофф"! — я скорчил дурашливую гримасу, демонстрируя свое отношение к "любоффи", — мы ведь потому и в Москву все приехали, что тут третья солистка отыскалась, вроде…
— Так тебе и самому надо в Москву переезжать, раз солистки отсюда, — резонно заметила Светлана Владимировна.
— Да… надо бы… — протянул я, пожав плечами.
— Ты бы помог, а… Николай Анисимович?! — окликнула мужа Щелокова.
— Поможем, поможем… Этому "герою" как теперь не поможешь… — ворчливо откликнулся министр.
— Да, бог с ним… с его "геройством", песни-то отличные пишет… — настойчиво заметила министру супруга.
— Отличные, да… — не стал спорить тот и поднялся из-за стола — Поздно уже, давайте разъезжаться… А вы… — он неопределенно окинул взглядом меня, Леху, Клаймича и Завадского, — приезжайте ко мне на Огарева, завтра… сегодня уже… часикам к шести…
Девушка взяла, видимо, самую высокую ноту и я очнулся…
«Как на шоу "Голос"… Последний аргумент и ты нажимаешь кнопку… Да, это, однозначно, наш вариант!»
Григорий Давыдович оторвался от клавиш рояля, вежливо изобразил аплодисменты и обернулся… ко мне. Так же обернулись и все остальные, поскольку я устроился на последнем третьем ряду. Собственно, поэтому мой позорный сон и остался незамеченным.
Я не спешил с оценкой, интересно было посмотреть на реакцию девушки. Как ее там… Лада… красивое имя… неизбитое…
«Удивилась… Еще бы… взрослые серьезные люди оглядываются на пацана. Пусть привыкает. Не привыкнет — найдем другую… шатенку… Ха!»
Нет, ну все не как у людей… Полдвенадцатого ночи, в соседнем кресле еле слышно подхрапывает Клаймич, а через проход голова Завадского удобно примостилась на могучем плече Лехи…
«Сейчас бы достать айфон, а потом стебать "сладкую парочку"… до первого Лехиного люля…»
Но нет, мой "артефакт бога" надежно заныкан дома в шахматной коробке. И ведь устал, как собака, а такое ощущение, что в салоне самолета я единственный, кто бодрствует. То днем засыпаю, то ночью не могу… Сумасшедшие пять дней были.
Утром "нашли Ладу", днем маклер показывал нам уютную трехкомнатную квартиру около метро "Полежаевская". Улица Куусинена… Раньше о нем что-то слышал, что-то читал… последнее время, когда выпадала возможность, собирал информацию в интернете уже целенаправленно. Так что, адрес не понравился… но уж больно квартира оказалась уютная и удачно расположенная…
«Вот так и поступаются принципами… в обмен на уют и удобство… Тьфу! Какая чушь в голову лезет…»
Сегодня Эдель был за рулем… "Запорожца"!‥ Засмеялся даже Клаймич. Яков Ефимович невозмутимо распахнул перед ним дверь "ушастого детища" советского автопрома:
— Оставьте свой снобизм, Гриша! Ведь путь к вашему тщеславию на Тверской, лежит под колесами моего "Жопика"!
Так и шли кортежем… впереди белый "Жопик", с багажником на крыше, а позади элегантная блестящая черным лаком "Волга", нашего водителя Эдика.
Квартира была в доме напротив Моссовета и она была шикарной. Нет, не так… ШИ-КАР-НОЙ. Пятикомнатной. Огромный, метров на двадцать, квадратный холл, просторная гостиная, кабинет-библиотека, спальня, смежная с гостиной диванная, отделенная распашными дверьми и комната для прислуги(!). По шикарности и богатству обстановки квартира превосходила даже жилище Клаймича! На стенах висели большие картины в тяжелых позолоченных рамах, а в антикварных буфетах мерцал хрусталь и отсвечивал белизной фарфор.