"Разводить"? — автоматически повторил, сбитый с толку моим напором, Николай.
— Обманывать, пудрить мозги, гнать туфту, — любезно улыбаясь перевел я.
— Так ты думаешь?‥ — Николай оборвал фразу, набрал в рот воздух и… покраснел.
— Да, я так думаю. Даже уверен. Он тебя просто "развел", — я согласно кивнул и продолжил, — а прав я или нет, мы узнаем ровно через два дня.
Леха, почесал затылок и выдал:
— А что… может… и правда… Тогда он лихо! Ну, увидим… может и так…
Я перевел взгляд на, все это время молчащего, Димона. Следом, приглашая высказаться, на него уставились и Николай с Лехой.
Димон как-то совсем непонятно посмотрел на меня долгим взглядом и сказал, как мне показалось, не то что думал:
— Колян, ты иди звони. Через пару дней все станет понятно.
Завадский неуверенно встал и ссутулившись пошел к двери в коридор.
«Как на заклание идет», — мелькнула у меня мысль и я окликнул Завадского:
— Николай! — тот остановился и обернулся.
Я начал спокойно, увеличивая напор и громкость голоса с каждым следующим предложением:
— Всем, кто слышал, песня понравилась, предыдущие песни всем нравились тоже — это первое. Второе, ты — профессионал, и ты мог оценить мою песню на английском, она тебе тоже понравилась. Третье, эти песни — залог успеха наших планов, а это не только пресловутые "Мерседесы", а и то как мы все будем жить, как будет жить твоя семья, твоя дочь!
В "яблочко"! Николай дернулся и распрямил плечи…
— А с Клаймичем все понятно, — я заговори дальше в нормальном тоне, даже слегка одобрительно улыбаясь, — он просто экономит деньги. Ну, за наш счет или за счет твоей семьи, ему ведь безразлично. Так неужели ты ему это позволишь?! — я опять повысил голос, — Он думает, что тебя "развел"! Покажи ему сейчас, насколько сильно он заблуждается! Мы его "опустили" там у Бивиса, — я уже скатился на тюремный жаргон, — а теперь иди и "опусти" его второй раз!
По ходу своего "пламенного спича", я поднялся с кресла, и говорить закончил уже стоя вплотную к Завадскому и крепко сжимая его локоть:
— Коля, иди и не оставь ему шанса!
Слегка ошеломленный моей "революционной" экспрессией, Николай, все-таки, решительно тряхнул головой, развернулся и вышел в коридор. Дверь в нашу комнату осталась открытой, а поскольку телефонный аппарат висел на стене всего в трех метрах от двери, то мы прекрасно слышали весь монолог Завадского:
— Григорий Давыдович, добрый вечер. Это Николай Завадский… Спасибо, взаимно… Я обдумал ваше предложение и готов сделать свое. Мы готовы продать вам песню за пять тысяч рублей. В случае выхода Эдиты с "Семейным альбомом" на "Песню года", вы нам будете должны еще три тысячи. Песню должна исполнять только Пьеха и никто другой. Если эти условия будут нарушены, то никакого дальнейшего сотрудничества между нами никогда не будет!‥
Дальше некоторое время в коридоре стояла тишина. И снова напористо зазвучал голос Николая:
— Я все это хорошо помню, вы говорили. И эти доводы мне не кажутся убедительными! Поэтому наше предложение такое, как я его изложил! И другого, извините, не будет. Подумайте, у вас есть два дня. Потом мы предложим эту песню другому ленинградскому исполнителю. До свидания!
И трубка тут же ударила по рычагам.
Появление Николая в дверях пришлось ждать не меньше минуты. В комнату он вошел с испариной на лбу.
"Бедняга. Тяжело ему это далось…" — сочувствие неожиданно закралось в сердце.
Николай смущенно и виновато смотрел на нас от дверей.
Неожиданно Димон несколько раз хлопнул в ладоши, сначала подхватил я, а затем и Леха!
Из взгляда Завадского вина стала уходить, а на лице появилась легкая улыбка.
— Молодец, — припечатал Димон и добавил "гад" такой, — все выполнил точно!
Не давая Завадскому осознать услышанное до конца, я запрыгал вокруг него "в восторге":
— Отлично, Коля! Ты был непреклонен и великолепен!
— Молодец! — добавил свой голос в общий хор и Леша, — теперь ждем два дня и смотрим на результат.
Два дня ждать не потребовалось.
Клаймич позвонил на следующий…
***
С того дня события закрутились с калейдоскопической быстротой.
Сначала, в сопровождении Лехи, я съездил в ВААП и зарегистрировал несколько новых текстов. Прошлый визит в эту достопочтенную организацию проходил под непосредственным руководством Бивиса.
Как я понял, заместитель руководителя ленинградского ВААПА Захарская Лариса Львовна, была должным образом проинструктирована, как ей следует относиться к "молодому дарованию" и его текстам. Причем проинструктирована с таких верхов, инструкции которых "простой смертный" нарушить не осмелится. Ну, если он в здравом уме и не менее здравой памяти! А поскольку Лариса Львовна, солидная дама постбальзаковского возраста, со следами ярко-красной помады на губах и зубах, отличалась редким здравомыслием, то никаких проблем в мой первый визит и не произошло.