—… и поэтому не зря нашу Советскую милицию называют народной! Сотрудники органов внутренних дел посвятили свою жизнь защите нашего государства и народа от преступников и различного рода отщепенцев… — голос Светланы Моргуновой звучал торжественно и строго, — но, в свою очередь, и каждый из нас готов помочь своей НАРОДНОЙ милиции!
— Все более широкий размах приобретает в советском обществе движение по организации добровольных народных дружин, — хорошо поставленным голосом подхватывает Евгений Суслов, — тысячи мужчин и женщин, вместе с сотрудниками милиции, принимают активное участие в поддержании правопорядка на улицах наших городов и сел!
Опять вступает Моргунова:
— А иной раз случается и такое, что путь преступнику преграждает тот, кто по возрасту пока не может вступить даже в добровольную дружину! Так, например, произошло с ленинградским школьником — Витей Селезневым, который помог сотрудникам ленинградской милиции задержать вооруженного рецидивиста.
И опять Суслов:
— За этот подвиг Виктор был награжден государственной наградой!
В зале раздаются аплодисменты.
Суслов продолжает:
— А в обычной жизни Витя учится в школе, занимается спортом и… пишет песни! Некоторые из них уже даже звучат в исполнении известных мастеров нашей эстрады.
Моргунова:
— Вот и сегодня в нашем концерте прозвучит песня Виктора Селезнева о сотрудниках милиции, награжденных в мирное время… боевыми наградами. Она так и называется…
Пульяж цепко держит меня за локоть.
«С ее ростом выше дотянуться проблематично! Ха!…»
—… "Боевым награждается орденом"!
Пульяж поворачивает голову:
— Приготовься… сейчас…
Суслов повышает голос:
— Слова и музыка Виктора Селезнева… Боевым. Награждается. Орденом… Исполняет… Виктор Селезнев!
Начавшиеся было аплодисменты перекрываются зазвучавшей музыкой.
Цепкие пальцы Марии Боруховны, наконец, освобождают мой локоть.
— Вперед!
Свет в зале продолжает плавно гаснуть и мое появление на сцене встречает направленный луч прожектора. Чуть опускаю голову и, стараясь не морщиться, неспешно иду вперед, под музыку и под тысячами невидимых взглядов из уже темного зала.
«А где-то там несколько телекамер, значит и взглядов уже миллионы…» — внутри я холоден и совершенно спокоен. Как тогда в Кремле, на награждении. Сегодня "налажать" нельзя. Вот я и не "налажаю".
При моем появлении, в зале вновь слышны аплодисменты и я "смущенно" улыбаюсь в ответ и негромко начинаю:
Я дохожу до первого спуска в зал и, вопреки сценарию, усаживаюсь на верхнюю ступеньку небольшой лесенки. Задумал давно и плевать, что потом скажет Пульяж!
Я скромно сижу, полуразвернувшись к экрану. Сейчас главный тут не я. Я — скромный. А лица главных героев сейчас плывут на экране: одна за другой сменяют друг друга фотографии милиционеров. Как правило, это официальные съемки, где взволнованные ребята с только что прикрепленными к их мундирам орденами и медалями с каменными лицами таращат глаза в объектив! Знаю, многие из них сейчас присутствуют в зале…
Простите меня, пацаны… Вы — настоящие герои, но сегодня "героем" тут будет другой.
Изредка кадры официальных съемок чередуются с "трудовыми буднями". Нам с трудом, но удалось выбрать несколько снимков, где и рядовые милиционеры, и офицеры улыбаются или даже смеются.
Этих фотографий немного, да и то, пришлось специально напрягать милицейского "завхоза" Калинина, чтобы их достать. Поэтому они и держались в запасе — к началу третьего куплета:
На "защищает любовь…" на экране появилась первая из тех фоток, ради которых мама возвращалась в Ленинград. Мне очень настойчиво пришлось убеждать Щелокова, чтобы он дал согласие, дабы его изображение, да еще и в таком "ракурсе", появилось на экране.
«И нескромно, видишь ли, ему… и не солидно!»
Для "уравновешивания", министр, всё же, настоял, чтобы в фоторяд втиснули и "дорохохо Леонида Ильича".
«Да, пожалуйста… Кто бы спорил…»
Во весь экран появляется то самое изображение, когда моя смеющаяся рожица высовывается из-под локтей улыбающихся Щелокова и Чурбанова. Но начавшийся смех в зале резко прерывается… На следующем кадре я с закрытыми глазами лежу на больничной койке, а рядом склонившаяся медсестра. Третий кадр — Леонид Ильич цепляет мне, еще пионеру, на грудь медаль…