Делаю паузу, встаю из-за стола и подхожу к окну.
"Как же надоела эта ранняя темень, мороз, неосвещенные улицы и... и вообще, ВСЕ уже подzaebalo! Есть молодость, привлекательность, вагон здоровья, сумка денег и чемодан золота... Только вот "ни сна, ни отдыха измученной душе"...".
Понимаю, что пауза затянулась и резко отворачиваюсь от окна.
- ...Сшейте, пожалуйста, под пиджаки дополнительные... э... блузки. Под застегнутыми пиджаками их видно быть не должно. Пусть возникает эффект пиджака на голое тело! Смело и стильно. Может где и сгодится...
- На самом деле, все из Интернета. Увидел на какой-то певичке и, прям, "проникся"! Тем более и мордаха у той была приличная и "формы" тоже наличествовали. До "наших", правда, далеко, так значит - тем более!".
Львова и Роза Афанасьевна синхронно хмыкнули и тут же невольно посмотрели друг на друга.
- Что касается всего остального... То позиция Розы Афанасьевны мне ближе, - и не обращая внимания на вытянувшееся лицо Львовой, закончил, - готовьте, пожалуйста, платья к послезавтрашнему концерту.
И не давая никому больше произнести ни слова, командую:
- Григорий Давыдович, тащите сюда Завадского, пока он не лопнул от новостей...
"Новости" Завадского, большей частью, касались музыкальных аспектов и меня сильно не заинтересовали. Я, конечно, сделал серьезное лицо и покивал, сообщениям о новых обнаруженных возможностях аппаратуры, идеям по аранжировкам и "очень сильным" кандидатурам новых музыкантов в группу, но внутри остался равнодушен.
Сообщил обоим, что рад, полностью доверяю их профессиональному мнению и перешел к вопросу, который меня волновал на самом деле:
- У нас есть три новые песни - одна на русском и еще две на итальянском! Итальянские должна быть готовы, что называется, "про запас". А русская, так сказать, к немедленному потреблению! Завтра я улетаю в Ленинград, поэтому основную работу нужно сделать сегодня. В бой!..
Пока воодушевленный и заинтересованный Завадский помчался мобилизовывать музыкантов, Клаймич прикрыл за ним дверь и озабоченно поинтересовался:
- Виктор, как вы думаете... Нам нужна собственная передвижная телестудия?
- ...?!
- Помните Игоря и Дениса из "Останкино", которые монтировали нам видео-клип? Так вот, они говорят, что их хозяйственники готовы передать, за символическую плату, на баланс любой организации передвижную телевизионную студию ПТС "Магнолия" на базе ЛиАЗа, в прекрасном рабочем состоянии.
- С чего такой приступ немотивированной щедрости? - проявил я здоровую подозрительность.
- Это я, первым делом, поинтересовался... Оказывается, они не могут принять на баланс новые "передвижки", пока там числятся "старые". А ведь одновременно с новыми, поступают "средства на освоение", исполняется план "по внедрению", а это уже несет всяческие "плюшки" в виде премий, различных поощрений и тому подобного!
- Клаймич выжидательно смотрит.
"Гримасы развитого социализма, мать твою! А чего не передать коллегам в союзные республики или на "Мосфильм", наконец?!".
- Но пока такие мысли крутились в голове, сама она уже жадно кивала.
- Только, Григорий Давыдович... - я понизил голос, я надеюсь в этой передаче все будет "чисто"?
Клаймич протестующе замахал руками:
- Абсолютно чисто и прозрачно! Гостелерадио передаст в МВД, а ХОЗУ генерала Калинина передаст нам...
Я все еще скептичен:
- А точно передаст? Не зажилит себе в хозяйство?!
Клаймич довольно ухмыляется:
- Не "зажилит"... я ему обычно говорю, что все согласовано с генералом Чурбановым и он даже не перепроверяет. Юрия Михайловича он опасается, почему-то, гораздо больше министра...
Я покачал головой:
- От Юрия Михайловича зависит останется ли он начальником ХОЗУ при новом министре...
Клаймич пораженно открывает рот в немом вопросе.
- Не сейчас, не сейчас... Но когда-нибудь это, все равно, произойдет... Вы, главное, там не домахинируйтесь!
Григорий Давыдович изображает оскорбленную добродетель:
- И Николай Анисимович и Юрий Михайлович не раз говорили - при любых затруднениях обращаться к Калинину. Вот я к Виктору Андреевичу и обращаюсь!
Мы оба смеёмся.
- Пойдемте, Григорий Давыдович! Нас ждут великие дела! - с кислым пафосом провозглашаю я, и мы отправляемся работать...
Ровный гул самолетных двигателей постепенно погружает меня в гипнотическую полудрёму. Леха, так и вообще, уже безмятежно спит, прижавшись щекой к закрытому пластиковой шторкой иллюминатору.