Не скрою, было неожиданно и о-очень приятно! Обычно по утрам я кушаю редко, а тут поел с большим удовольствием. Яичницу, конечно, испортить сложно, но всё было, именно, как я люблю: желток не растекся, лук обжарен до золотистого цвета, а колбаса порезана небольшими кусочками...
И вот, когда я надулся сладким чаем и откинулся на спинку стула, тут Вера лукаво улыбается и встает на колени...
Господи... Я растерялся... до потери дара речи... в буквальном смысле! Я вчера всего лишь пошутил, сказав, что "святая мечта" любого мужчины, чтобы женщина "этим" провожала на работу и встречала после неё: "Да ещё, чтобы напоминать не приходилось! Ха-ха-ха...".
Ну... хрен знает! Наверное, с моей стороны это некрасиво. Что-то подсказывает мне, что есть в этом нечто... нехорошее... так пользоваться чувствами и наивностью... ВЛЮБЛЕННОЙ в меня (что уж теперь?! приходится называть вещи своими именами!) и неопытной девушки...
Но, черт возьми! Это было расчудесно!!! Абсолютно неожиданно и феерично!!!
Да ещё и утром... Знающие, да поймут...
Из квартиры я вышел на подрагивающих ногах и с дебильной улыбкой на всю счастливую морду.
"ДА, ЭТО БЫЛ САМЫЙ ВКУСНЫЙ ЗАВТРАК В МОЕЙ ЖИЗНИ!".
8
На встречу с "Пусей" пришел уже вполне информированный человек.
Еще в ванной я раскрутил "калькулятор" отверткой, а потом в пустом сквере, не рискуя даже полностью вынуть айфон из портфеля, почитал, что это за "персонаж".
Одна из статей в рунете называлась незамысловато - "Первый советский продюсер". Какие только дифирамбы не пели наши "маститые и заслуженные" этой тёте! Хвалебный елей лили Кобзон и Райкин, Магомаев и Леонтьев, Лещенко и Добрынин, Архипова и Лиепа, Барышников и Максимова... проще перечислить тех, кто не отметился в перечне.
"Непростая тётя, Витюше пока не по зубам... Примем к сведению...".
Вопреки опасениям, "тётя" приняла меня превосходно. И сразу начала рассказывать, как она восхищена моими песнями и какое у меня большое будущее впереди! Совсем низенькая, полноватая еврейка "за полтинник", постоянно улыбаясь и называя меня "Витенька", пообещала всю возможную помощь. Мою идею, с фотографиями на "заднике", приняла "на ура", а, услышав об участии Сенчиной, и вовсе чуть не прослезилась:
- Я так люблю Люсеньку! Она такая талантливая и безумно красивая...
И только черные, на выкате, бесстрастные глаза ежесекундно изучали меня, как под микроскопом, не давая поверить расточаемым улыбкам.
"Не знаешь, как себя вести на встрече - копируй манеру собеседника", - этот незыблемый постулат переговорщика я знал хорошо, поэтому тоже беспрерывно улыбался, а в разговоре, то и дело, "проговаривался":
- Да, "тётя Галя" обещала все организовать... "Николай Анисимович" приказал дать фотографии... Спасибо большое, но "дядя Юра" уже прислал за мной машину...
"Уясни сразу, что со мной связываться - себе дороже...".
Вроде прокатило.
Из дирекции Центрального Концертного Зала, который ещё не "Государственный", потому что все вокруг "государственное", я вышел улыбающийся и злой.
"Да, на этой поляне "нас не надо"... И попытаются сожрать, при первом же удобном случае. Ну, да ладно... "жралка" у вас на меня еще не выросла... А вот бокс сейчас и, правда, не вовремя...".
"Двушкой" я одолжился у водителя:
- Григорий Давыдович, приветствую вас! Монтируете? Почти, закончили? Это - замечательно! Тогда у меня к Вам просьба, пусть Коля обзвонит наших девиц на общий сбор... И Татьяна Геннадьевна, если сможет, тоже пусть подъедет... Я тут песню новую сочинил, а сегодня вечером улетаю в Ленинград. Так что это срочно...
...Когда я приехал на Селезневскую , в нашу(!) "Музыкальную студию МВД СССР", выяснилось, что Клаймич и Завадский возились там с самого утра: заканчивали монтаж драгоценной аппаратуры, что-то паяли, что-то настраивали... Параллельно с этим, и под их присмотром, в здании (в воскресенье!) работала строительная бригада - двигали перегородки, делали косметический ремонт и доводили до "абсолюта" звукоизоляцию.
А на первом этаже сидел вооруженный милиционер - Чурбанов предусмотрительно поставил здание под охрану. Впрочем, оно и понятно - такие деньжищи вбухали в студию и инструменты.
Встретились, как после долгой разлуки! Григорий Давыдович уже закончил переезд в Москву и снял себе хорошую квартиру на Красной Пресне. От идеи перевести свою элитную жилплощадь в ведомственный милицейский фонд, он благоразумно воздержался. И сейчас "великий маклер" Эдель комбинировал варианты равноценного обмена - с городом на Неве Клаймич рвал решительно.