Занятия языком проходят у нас в Студии - сюда и добираться всем удобно, да и вообще, это двухэтажное здание на Селезневской улице стремительно становится для всей группы вторым домом.
Сегодня, после окончания очередного этапа изучения премудростей тосканского произношения, я поймал пристальный взгляд Альдоны и едва заметный кивок дал понять, что со мной желают пообщаться.
Вообще-то, все последнее время я "по-человечески" - не сугубо по делу - общался только с... Лехой. Да и то, только потому, что он взял за правило утром отвозить меня в школу, днем везти в Студию, а поздним вечером сдавать сонную тушку на руки маме.
Главную роль в таком раскладе, конечно, сыграло то, что жил Леха теперь рядом с нами - в соседнем доме. Клаймич "напряг" Эделя, квартирный маклер "напряг" своих агентов и, через неделю поисков, Леха въезжал в уютную однокомнатную квартиру на третьем этаже, расположенной рядом девятиэтажки.
А в "трешке" на улице Куусинена сейчас квартировали только Коля Завадский и барабанщик Роберт. Колина семья осталась "доучиваться" этот год в Ленинграде - у его дочери там все было "завязано" аж на две школы: общеобразовательную и музыкальную.
Хотя с моей точки зрения, лучше бы они побыстрее место жительство поменяли - меньше гнетущих воспоминаний ребенка мучили бы. Ведь даже меня на нервы "пробило", когда первый раз в гости к Завадским пришел. Недавно я озвучил эту мысль Николаю, так он сначала захлопал глазами, а потом надолго "завис" в серьезных раздумьях.
В тот же день, когда довольный Леха въезжал в свое новое жилье, Эдель, скептически осмотрев наш серенький "Москвич", разродился "транспортным" предложением. Какой-то из его многочисленных знакомых продавал "почти новую" ВАЗовскую "трешку" и нам было предложено "не упускать уникальный шанс".
Стоила "уникальность" десять тысяч пятьсот рублей, и Клаймич, уверенно кивнув, сказал, что это хорошая цена за, почти новую, машину. Однако, по некоторому размышлению, от покупки мы воздержались.
- Понимаете, Витя... - наш директор стоял у окна в Лехиной "однушке" и рассматривал пустующий зимний двор, погружающийся в стремительные сумерки, - мы сейчас стали, как бы, "на виду" и пока у нас все ОЧЕНЬ хорошо. Но так уж повелось в нашей стране, что НАСТОЯЩИМ успех считается только после признания на "вражеском" Западе.
Клаймич иронично усмехнулся и повернулся от окна к нам с Лехой:
- Это, конечно, очень странный подход, но, тем не менее, остро необходимо, чтобы наш итальянский вояж закончился успешно. Вот тогда мы сможем себе позволить гораздо больше, чем сейчас. Не опасаясь лишнего внимания и неприятных вопросов! А пока с машиной лучше... переждать.
Что ж, вот сейчас к этому самому "вояжу" мы и готовимся. Причем готовимся предельно серьезно. Активно заучиваем правильное итальянское произношение, совершенствуем музыкальную аранжировку, отрабатываем до автоматизма жесты и улыбки на сцене.
Вчера, в сопровождении самого Чурбанова, к нам прибыла комиссия из Министерства культуры. Вопреки нехорошим ожиданиям, визит четырех серьезных дядек в костюмах и жабообразной мадам с башенным начесом на голове, никакой крамолы в нашей песне не выявил.
Впрочем, как мне кажется, все принципиальные решения уже, видимо, были приняты ранее, да и присутствие зятя генсека гарантировало нас от разных неожиданностей. Разумеется, нам были даны рекомендации проявлять на сцене "больше сдержанности и достоинства, присущих советским артистам - полномочным представителям своей Родины за рубежом", но дальше этого не пошло. Отдельно лишь было указано, что мы должны будем согласовать внешний вид всех участников группы во время выступления.
Клаймич с Завадским, как директор и музыкальный руководитель, благоразумно кивали, а Николай даже сделал вид, что что-то записывает!
Что касается "внешнего вида", то Львова уже три дня, как не разгибаясь "пашет" в студийном ателье. Ну, если быть точным, то не над идеями, а над их воплощением.
Все просто... "Проектор" для айфона я изготовил в соответствии с инструкциями найденными на You Tube. Фотки, заранее подобранные на "модных" сайтах, выводились на вывешенную простыню и снимались на "Зенит", заправленный сверхчувствительной импортной пленкой.
Когда пленку проявили в мастерской, полученный результат хоть и выглядел удручающе, но... его было достаточно для понимания замысла.
- С журналов буржуинских что ли снимали?! - добродушно усмехаясь в прокуренные усы, поинтересовался у меня пожилой фотограф.
- Не-е... - я равнодушно помотал головой, - это пересъемка уже с фотографий...