- А... То-то я смотрю качество совсем дрянное... Но, что принес, то и отпечатали... С тебя два рубля семьдесят четыре копейки...
Львова выглядела гораздо лучше, чем во время нашей первой встречи. Лицо посвежевшее, легкий макияж, светлые волосы отросшей стрижки убраны назад в аккуратный хвостик, одета с несомненным вкусом.
Впрочем, последнему обстоятельству у модельера, наверное, удивляться не надо...
Закусив нижнюю губу, женщина долго и внимательно изучает бледные размытые фотографии. Затем поднимает на меня ничего не выражающий взгляд:
- Качество снимков плохое - замысел понятен, но отдельные детали видны плохо, поэтому результат от оригинала может отличаться.
Мы сидим в нашей шикарной студийной "переговорной". Клаймича пока нет, поэтому разговор идет тет-а-тет.
Львова чувствует себя неуютно. Она уже ждала в холле, когда Леха привез меня из школы и не могла не видеть, как дежуривший на входе сержант вскочил и отдал мне честь.
Хотя, секрет невеликий! Мы их бесплатно кормим в нашей столовой, а Клаймич, к тому же, расщедрился на мягкое кресло и маленький телевизор, вот они и пытаются как могут выразить свою признательность.
Да и все остальное: отдельное здание, практически, в центре Москвы, "мвд-шная" вывеска на дверях, хороший ремонт, дорогая импортная мебель и, самое главное, три просторных помещения с дефицитнейшим оборудованием под "её" ателье - все это, явно, намного больше, чем представляла себе "упавшая звезда" московского мира моды.
Я пожимаю плечами:
- Пусть отличается сколько угодно... Лишь бы в лучшую сторону. Мы же не копировать вас позвали... Роза Александровна говорила, что вы - талант. А нахрена нам нужен талант в роли куска копирки. Смотрите на "ихние" тенденции и делайте свое...
Выражение лица Львовой, с несколько удивленного прозвучавшей грубостью, сменилось на задумчивое и, как мне показалось, в глазах мелькнуло облегчение.
Она немного помолчала, а затем так же сухо, как и раньше, поинтересовалась:
- Кого-то можно будет привлечь в помощь? Но это - дополнительные расходы...
Для придания весомости моменту, я изобразил раздумье, а затем поинтересовался:
- Сколько вам нужно будет помощников?
Ответ последовал незамедлительно:
- Хотя бы один... Это, действительно очень ускорит процесс и избавит от потери времени на всякую неквалифицированную "мелочёвку"... А "в идеале", конечно, трое...
Я понятия не имел о нашем "штатном расписании" - как-то забыл поинтересоваться им у Клаймича - точно знаю, что пока официально на работу в Студии оформлены только Леха, Завадский, барабанщик Роберт и сам Григорий Давыдович, а вот сколько и кого можно брать еще...
- Неофициально можете привлекать сразу троих, заплатим хорошо, а с оформлением вопрос решится несколько позже.
Львова быстро кивнула - ее настроение, явно, улучшалось.
- Вам есть с кем оставить сыновей? В начале января, нужно будет поехать с группой в Италию...
Ага! Добил... Вон как глаза округлились!
Впрочем, в сторону воспоминания, если не ошибаюсь, меня ждет интересная беседа... И даже догадываюсь на какую тему.
Согласно киваю Альдоне, подчеркнуто вежливо прощаюсь с Надеждой Алексеевной - нашей "мучительницей" итальянского и топаю в директорский кабинет.
Через пару минут появляется и её Снежное Величество. Рассматривая как Альдона усаживается в кресло напротив, ловлю себя на мысли, что ни разу не видел ее без одежды. Точнее, не видел ее в купальнике. Хоть и провели лето, как бы, вместе, но загорали всегда на разных пляжах. Да и одевалась девушка всегда в "длинное" и "просторное". Если Вера могла надеть короткое платье или юбку выше колен, то прибалтка, в основном, ходила в белых льняных штанах. И лишь изредка надеваемые джинсы не давали усомниться в том, что ноги у девушки длинные и ровные, а фигура отличная. В ее движениях не было, так называемой, девичьей грации, это были сдержанные и скупые движения абсолютно уверенного в себе человека.
- Не весна, врооде... что ты слююни пускаешь?
"Тьфу... зараза белобрысая!"
На автомате отбиваюсь старой "похабкой":
- Хочу всегда, хочу везде, хочу на суше и в воде!..
Альдона некоторое время молча меня рассматривает, затем ее скульптурные черты лица чуть заметно смягчились:
- У тебяя что-то не таак?
Вымучено улыбаюсь и хочу еще раз отшутиться... но тут происходит, почти, катастрофа. Буквально лишь намек на сочувствие от человека, от которого это можно было ожидать менее всего и запредельное напряжение последнего месяца, хроническая усталость, эмоциональное истощение и начало осознания ничтожности своих усилий начинают ломать ту плотину из нервов и воли, которая, до сих пор, позволяла держаться.