Сердце бьется так мощно, что моя грудная клетка аж содрогается. Я снова прислушиваюсь к ровному сопению у себя под ухом.
Мечты, мечты... Все равно ведь полезу дальше.
Бороться и искать, найти и не сдаваться". Бlя!
То ли глупость, то ли Судьба...
Постепенно успокоился. В голове еще крутились какие-то мысли, но сон навалился, как всегда, незаметно.
Утро началось... сладостно! Обнимашки, "возня", плескание... Потом мы вместе жарим яичницу и намазываем бутерброды. И тут Вера меня удивляет...
Несмотря на вчерашний "отлуп" и последовавший явный испуг, она снова осторожно возвращается к поднятой теме:
- Ви... Ты знаешь... Мы с Альдоной никогда особо в институте не дружили... Впрочем, она ни с кем не дружила. Но после... того случая... когда Альдонин папа так сильно помог... мы стали общаться ближе...
Она сделала паузу, явно собираясь с духом.
- Её папа очень непонятный человек. Ты не подумай, я ему очень благодарна, но...
Моя красавица опять запнулась подбирая слова, а затем, видимо, махнула рукой:
- Говорят Имант Янович служил в КГБ, а потом поссорился с самим Андроповым, - девушка округлила глаза, - никто не знает почему, но когда он вернулся из Кореи, то его перевели в МИД, и даже не по линии КГБ, а обычным рядовым сотрудником в Департамент стран Азии. Хотя он был каким-то особо ценным специалистом в Комитете. Папа сказал, что никогда не слышал, чтобы человек находился в ОДНОЙ стране, почти, десять лет! Но уже через месяц, когда министр был на сессии ООН, неожиданно собрали внеочередное партсобрание, на которое приехал сам Пельше - председатель Комитета партийного контроля. Он то и предложил избрать секретарем парткома Веверса. Говорят, когда Громыко узнал, то рвал и метал, но ничего изменить не смог...
Вера откинула с лица прядь волос.
- Потом он как-то попытался вывести секретаря парткома из членов коллегии МИДа и опять не смог. Ему в самом Политбюро указали на "недопустимость ослабления партийного контроля в деятельности министерства"... - последние слова Зая, явно, процитировала.
- И потом... когда папа обратился к Веверсу и Альдонин отец вмешался... то тут же все затихло. С ним все просто боятся связываться. По министерству ходят разные слухи: и что Имант Янович генерал КГБ и даже Герой Советского Союза, и что они с Пельше, чуть ли не родственники. Но точно никто ничего не знает...
Вера отставляет чашку с недопитым чаем, берет мою кисть обеими руками, крепко сжимает и смотрит прямо в глаза.
- Ви... Ты только не злись! Я не лезу в твои дела... и не говорю, что тебе делать, просто хочу предупредить. Ты очень умный... и способный... и я... хгхм... Альдонин отец... очень опасный человек! Я просто ЧУВСТВУЮ это...
Доводы закончились - остались одни эмоции! Зая смешалась, но мою руку сжала еще сильнее и упорно не отводит глаза.
"Вот те и "чувствую"... Как там говаривал горбатый урка Шарапову: "Бабу не проведешь, она сердцем видит!".
Тревоги Веры никак на мои планы не повлияли, поскольку и без ее предупреждений я понимал в логово к какому матерому зверю "иду в гости ". Больше оценил другое... Ведь ночью Зая, явно, испугалась моего предупреждения про "фатальность" лезть в мои дела, а утром все равно героически вернулась к поднятой теме и постаралась предупредить.
"Ушастый герой!".
Что же касается самого "папаши Веверса", то худшее, что он может мне сделать, это "забрать" Альдону из группы. Она девица своевольная, но против воли папы, скорее всего, не пойдет.
По большому счету, вообще непонятно, почему она приняла мое предложение войти в состав ВИА. Не похожа она на тех девушек, которые мечтают ублажать публику. Сейчас на сцене (советской, естественно) задом, конечно, не крутят, это даже противопоказано, но, все равно, ведь надо улыбаться, двигаться, принимать разные "красивые" позы. Альдоне это дается с трудом. Как встать - ей необходимо сначала показать - тогда она повторит, но даже необходимость улыбаться дается ей через силу. Ну, и зачем тогда так себя ломать? Чего она хочет?
Вот если только "всемогущий КГБ" давно и по-полной меня "разрабатывает", а девочку просто "подвели". Тогда понятно почему она все это терпит.