— Теперь согните ногу в колене. Согните, согните!
Ноиро с досадой щелкнул языком и в который уж раз проделал перед доктором целый комплекс ненужных, по сути, движений, отлично понимая, что помочь ему тот не сможет ничем.
Это мама, войдя к нему, увидела кровавое пятно на простынях и бесчувственного сына. Что же ей оставалось делать, кроме как звонить старому знакомому их семьи, доктору Нэкосу?
— Ну что? — тревожно спросила госпожа Сотис, поедая мэтра Нэкоса молящим взглядом.
Тот выудил из чемоданчика стопку бумаги, долго что-то писал, хмуря лоб, и только потом соизволил объясниться:
— Прооперировали его на удивление хорошо. Признаюсь, я даже не подозревал, что в такой отсталой стране, как Франтир, настолько развита хирургия…
— Ай, да это его какой-то шаман оперировал, о чем вы говорите! — пренебрежительно бросила мать.
— Ма, ну какой шаман!..
— Шаман — не шаман, но зашили вас, Ноиро, очень аккуратно и анатомически правильно. Осмелюсь предположить, что при такой технике раны рубцуются гораздо быстрее, а спустя несколько лет шрамы станут почти незаметны. Одно меня смущает: почему так плохо идет заживление?
— Может быть, этот дикарь шил его грязной иглой? — снова вмешалась госпожа Сотис.
— Мам, ну что ты привязалась к Та-Дюлатару?
— Да я ненавижу их всех! Дикие, злобные, тупые!
Ноиро прижал рукой свежую повязку, сел повыше, опираясь на подушку, и с неохотой объяснил мэтру Нэкосу, что накануне ему пришлось проделать несколько весьма рискованных акробатических трюков, в результате чего открылась рана на плече.
— Вам, Ноиро, еще повезло, что у зверя не было бешенства…
— Может, и было. Дикарь, — он бросил на мать кусачий взгляд, — не стал проверять, а сразу вкатил мне укол. До сих пор от него под лопаткой ломит…
Мэтр Нэкос недоверчиво покривился:
— Что ж, выяснить химический состав этого, — доктор демонстративно кашлянул, — вещества мы уже не сможем. Думаю, вам просто повезло, и укол здесь ни при чем. Я выпишу препараты, но вам нужно пройти более тщательное обследование.
Ноиро не стал спорить. Не слушая более бубнеж врача, он стал перебирать варианты проникновения в палату Нэфри. К этим раздумьям прицепились размышления о шкатулке. Наверное, трогать ее до разговора с Та-Дюлатаром не стоит. Похоже, именно он — настоящий владелец этой шкатулки, и каким-то образом обитатели Тайного Кийара эту шкатулку у него украли, а Нэфри вызвалась помочь и вернуть. Что, если жена целителя, та самая, из воспоминаний, пострадала в результате этой вражды, как заложница, и Нэфри теперь повторит ее судьбу?
В соседней комнате дикторы усиленно нагнетали тревогу, противными голосами наперебой рассказывая о политической обстановке на границах Кемлина. Ноиро чувствовал себя посторонним. Он понимал, что уготованного не избежать и не хотел тратить себя еще и на эти мысли.
Положив рецепт на стол, доктор поднялся и ушел, провожаемый госпожой Сотис.
Ноиро чуть-чуть подождал, не вернутся ли они — вдруг Нэкос забыл что-то из вещей? — а потом, вскочив с постели, сел за свой э-пи.
Плечо нудно заболело. Журналист тихо выругался: беспомощность раздражала его, не радовало и присутствие соседки Гинни, которая снова скреблась к ним в дверь, забыв вчерашний инцидент или просто от безвыходности, ведь голод может подвигнуть еще и не на такое. Если раньше он просто недолюбливал Гиену, то теперь, старая не по возрасту, но душой, она начала его бесить. Являться в дом, откуда ее буквально выперли! И это после того, как она самым бесстыжим образом лазила своими щупальцами в штаны сыну подруги, которого видела еще ходящим под стол пешком! Ноиро даже усмехнулся: интересно, как такое можно квалифицировать — как попытку энергетического изнасилования? Сейчас она опять в два счета погрузит маму в глубокую меланхолию. Но, Протоний покарай, нет у него времени на войны с соседкой!
Прежний электронный почтовик, оставшийся у него еще со времен у мэтра Эре в «Зеркальном мире», ни с того ни с сего выдал уведомление о доставленном письме. Сюда не приходил даже рекламный мусор, а это послание, к удивлению журналиста, было подписано смутно знакомым именем: «Рато Сокар».
Отправитель рекомендовал себя как писатель-исследователь из Сузалу. В сочетании с именем названные регалии и страна пробудили память. Ноиро заполнил то, что журналисты-психологи обязательно назвали бы «ассоциативным рядом»: самолет, летящий в Рельвадо, загорелое лицо телеведущего Сэна Дэсвери, приглашение в телепередачу и упоминание о писателе-сузалийце.