— В таком случае, — телеведущий спустился во двор и взглянул в раскалившееся небо, — вы, может быть, познакомите нас с вашими новыми друзьями?
Сокар протянул руку в сторону навеса, указывая дорогу.
После знакомства и приветственных слов Дэсвери пригласил всех в помещение. По дороге Хаммон успел сказать Сокару, что с водителем перевернувшегося автобуса теперь все в порядке.
— Откуда вы знаете? — удивился сузалиец.
— Это не я знаю. Это Кристи попросил вам передать.
— Но как?..
— Это уж вы спросите у него самого. Я, признаться, сам не знаю, — очевидно слукавил старик.
В доме царила приятная прохлада. Сокар в ярких красках расписал происшествие на дороге и особенно сгустил тона, повествуя о процессе операции. Та-Дюлатар слушал его с улыбкой, но молчал, а Хаммон тихонько переводил ему Сокаровские дифирамбы.
Писатель удивлялся тому, с каким достоинством и уверенностью держится в чужом — богатом и оснащенном дорогой техникой — доме неприхотливый лекарь из сельвы. Мальчишки-франтирцы нет-нет да неуютно озирались по сторонам, Хаммон тоже чувствовал себя немного не в своей тарелке, а Та-Дюлатар вел себя, как будто это не жилище другого человека, а такая же прибрежная степь, какую они недавно проезжали на машине.
— Вы несколько преувеличили мои заслуги, — в конце концов заговорил врач с помощью переводчика-Хаммона. — Это была несложная операция. В сельве, у себя дома, я сумел все настроить так, что мне не нужны были ассистенты. А в походных условиях справиться в одиночку трудно, ведь я не мог ни к чему прикоснуться. — (Он приподнял руки, как это делают хирурги, опасаясь расстерилизации.) — Там был поврежден корень левого легкого и легочная паренхима, а кроме того, разорвано несколько сосудов. До вскрытия мне показалось, что понадобится резекция — слишком сильно шла кровь горлом, и слишком нехарактерно вел себя раненый. Но, видимо, это было связано с жарой. На самом деле, к счастью, все оказалось куда лучше, чем я ожидал увидеть. Во всяком случае, размозжения доли не было, поэтому удалять ничего не пришлось. Теперь он нуждается только в антибиотиках, рентгене, обезболивающем и присмотре врачей. Остальное вылечит время. Мы с господином Сокаром, — Та-Дюлатар слегка поклонился писателю, и тот ответил ему таким же полупоклоном, — справились со своей задачей вполне сносно.
Сэн Дэсвери озадаченно прислушивался к речи франтирского хирурга. Сокар понял, что и ему этот язык показался совершенно незнакомым.
— Где же вы остановились, мэтр Виннар? — спросил телеведущий, переводя взгляд с бородатого старика на Та-Дюлатара.
— Да мы ведь только что приехали. Вернее приплыли, — сообщил Хаммон, не утруждая себя переводом вопроса для своего спутника. — Хотели поискать в городе, но…
— Много же вы сейчас отыщете в Кийаре… — невесело усмехнулся Дэсвери.
— Сотиса найти собирались…
— Да и Ноиро не нашли бы: он в отъезде, вернется ближе к вечеру, к съемкам, — добавил Сокар. — Не стоит вам туда. В Кийаре теперь плохое отношение к иностранцам…
— Скажем так, в Кийаре отношение к иностранцам плохим было всегда, — саркастически усмехнулся хозяин дома. — Но сейчас, вы, друг мой, правы: люди стали совершенно нетерпимыми. Собственно, коренные кийарцы тоже не очень-то тянутся друг к другу. Большинство вообще покидает город. А в предместьях, как видите, уже постреливают и взрывают. По ночам слушаем канонады со стороны границы с Узлаканом… Странное сочетание полувойны-полумира…
— Я сам слышал стрельбу уже несколько ночей подряд, — согласился Сокар.
— Да. Не скучаем. В городе разруха. Коммуникации едва работают.
В комнату вошла красивая молодая блондинка, толкая перед собой круглый сервированный столик на колесиках. Бемго и Айят уставились на нее, как на невидаль, да и Хаммон одобрительно крякнул, провожая взглядом ее туго обтянутую коротким платьицем круглую попку.
— Дочка? — спросил он, кивая красотке вслед.
Писатель и телеведущий переглянулись.
— Горничная, — ответил Дэсвери.
— Хорошая горничная, — машинально проговорил Хаммон, вгрызаясь в ароматный персик и сам того не замечая. — Таких в Шарупаре не изготавливают…
И только теперь все заметили исчезновение Та-Дюлатара.
— Ну наконец за ум взялся! — победно воскликнул старик, расценивая всё по-своему. — То-то же! Уж я-то в бабах кое-чего понимаю!
Сокар подошел к громадному, во всю стену, до самого пола, окну, раздвинул пластины жалюзи и молча, с хитрой улыбкой, кивнул на террасу.