…Ноиро проснулся с дикой болью в ранах. Не прошла даром вчерашняя гимнастика с копьеносцами Птичников.
Сквозь стекло в помещение проникал луч солнца, освещая фигуры Элинора и неизвестного старика с седыми кудлатыми волосами и широкой короткой бородкой. Одет бородач был по-городскому.
— Та-Дюлатар! — тяжело дыша, простонал Ноиро, чтобы обратить на себя внимание лекаря.
Хозяин и гость тут же прервали разговор на неизвестном языке. Элинор взял со стола уже приготовленную миску с водой, тряпицы, бинты, пузырьки и сел к лежанке журналиста, чтобы промыть его раны.
Старик с любопытством разглядывал Ноиро.
— Ну надо же! — вдруг воскликнул он по-кемлински. — Как будто вернулся на двадцать лет назад! Парень — точная копия этого… как его? Напарника госпожи Паллады, вот!
— Феликса Лагранжа, — печально кивнув, ответил Элинор на своем языке.
Наверное, это было имя. Ноиро не удивился: лекаря и самого звали совершенно невозможно, а уж выговорить эти звуки…
— Вот! Мой склероз меня не подвел! — обрадовался бородатый гость, который, как можно было понять, знал Элинора очень давно и хорошо. — Привет, парень! Ты каким языком владеешь? Крех-ва-кост? Алиросм вакам?
— Я знаю несколько, — насмешливо ответил Ноиро, потешаясь над его произношением, — но предпочел бы говорить на том, который знаете и вы, в отличие от ва-кост и алиросского.
Лицо старика вытянулось, но в следующее мгновение глаза радостно заблестели:
— Кемлин! Соотечественник! Ну конечно! Эти почти белые волосы, голубые глаза, аристократическая стать — истинный потомок древних кемлинских правителей! Точно сказал: кроме кемлинского, вальдирэ и языка франтирских дикарей больше никаких не знаю. Ты из Энку?
— Нет, из Кийара.
— О-о-о! Да мы с тобой, выходит, совсем земляки!
— А что, мэтр Элинор все-таки понимает по-кемлински?
— Не понимает он ни черта!
— Ни чьей-ра-та?
— Ничего он не понимает!
— Но он ответил вам, а вы говорили по-нашему.
Старик махнул рукой:
— Это он меня понимает. Потому и не может от меня выучить кемлинский: ему кажется, что я говорю на его языке.
— Как так? — растерялся Ноиро, а лекарь тем временем, размотав последнюю повязку, принялся обрабатывать швы на его плече.
— Вот такой парадокс. Сам не ведаю. А меня зови Тутом-Анном. Я к вам ненадолго, из Шарупара. Химии вон всякой ему привез, медикаментов — еле дотащил! Еще раз ехать придется, видать: вы тут вчера здорово порезвились с ребятами. Совсем его без реактивов оставили, а он ведь этим людей спасает!
— Но мы же…
— Да знаю я уже. Кристи рассказал, что там у вас вчера без него творилось…
— А откуда… А, ну да, дикари рассказали… Тут-Анн! — (Надо же! Имя — дворянское, а по лицу не скажешь.) — Вы передайте Элинору, что вчера на него покушался сам Улах.
— Да уж знаем! — хохотнул старик. — Только Улах способен такую потраву учинить!
Лекарь выпрямился и что-то сказал Туту-Анну на своем сказочно красивом по звучанию языке. Слушал бы и слушал эту речь!
— Он говорит, что очень тебе благодарен, а химикаты — наживное, ерунда. Сожалеет, что пришлось отсутствовать.
— Передайте ему, что я хотел бы узнать о тринадцати людях, которые помогали мне вчера справиться с Улахом.
В ответ на реплику гостя Элинор тоже улыбнулся и кивнул. Ноиро обратил внимание, что старика он часто называет непонятным словом «фараон».
— Он велит сказать, что швы на бедре у тебя скоро снимет. А вот на плече еще идет воспаление. Позавчера, говорит, вид был лучше.
— Это после вчерашнего. Пришлось тут руками помахать…
— Он знает. Сказал, что все равно болячку победим. Ты не сомневайся, он упорный. Он с болячками бьется так, как будто они его личные враги. Таких безнадежных возвращал — многим светилам не снилось!
Ноиро покачал головой. На языке вертелся вопрос, задать который он отчего-то пока не смел.
— Теперь я его у тебя похищаю, — подытожил Тут-Анн, — а на тебе сегодня кухня. Я чего-нибудь перекусил бы с дороги!
При упоминании еды засосало под ложечкой, и журналист прытко выбрался к печи: болеутоляющее уже подействовало.
— Вы говорите, что он не может от вас научиться кемлинскому. А от меня, например, смог бы? — спросил он, ловко разжигая огонь.
— Да от кого угодно, только не от меня!
— Значит, все просто! Мы с Бемго можем его научить!