— Вы самые чокнутые родаки, которых я когда-либо видела!
Эфимия с грохотом задвинула дверь в свою комнату, а Паллада со вздохом посмотрела на голографического диктора:
— Я всегда подозревала, что ее чем-то перекормили в инкубаторе…
Хах! Сейчас эта девчонка плюхнется в вирт-кресло, задерет ноги на стол, опустит заслонки и разнесет очередной многомерный мир в клочки. Да и то — чего нам, кроманьонцам, с мирами церемониться? Придут админы, все восстановят. На то и создано — душу отводить.
В доме воцарилось безмолвие, означавшее, что все пошло по предсказанному Фаиной сценарию. Паллада снова погрузилась в изучение мировых новостей: иногда и ей нужно было решать те же проблемы, которые лежали на плечах Джоконды, а для этого приходилось поддерживать свой политический кругозор в спортивной форме.
— Фанни! — Калиостро вернулся в зал подозрительно быстро. — Я ничего не понимаю: ты говоришь о каких-то поломках, а у меня там все работает без сбоев.
— Это электроника тебя боится. В прошлой жизни она была еретиком. Карди! Слушай, ну отпусти ты Фиму с Луисом! Ты же сам понимаешь, что у тебя это из разряда клаустрофобии! Был бы хоть один несчастный случай на ТДМ — да всю эту лавочку прикрыли бы мигом!
— Несчастные случаи были.
Паллада вкрадчиво подступила к мужу и, обойдя вокруг, как лисица сыр, с коварным видом провела рукой по его седеющим волосам.
— Ну конечно-конечно! — сладко шепнула она. — С «синтами». А я говорю о людях.
— Не скажи этого при колючке, за своих киборгов она тебя съест и не посмотрит, что ты лила воду на ее мельницу!
Фанни прижалась к нему спиной, взглянула из-за плеча, закусила губу. Дик наблюдал за ее манипуляциями, и не без любопытства.
— Ну так отпустишь?
— Не-е-ет, — невозмутимо ответил он, однако прокололся: дрогнул слабой улыбкой.
— Мы будем предоставлены сами себе… — она резко повернулась, охватила его за шею и прижалась еще плотнее к бедрам. — Хоть днем, хоть ночью!
— Несомненно. Ты — в Вайперруме, я — в Бермудском треугольнике[6]…
Фанни поиграла бровями.
— Карди, а ты смог бы сыграть ремарку «немного побледнел»? — и она выгнулась, принуждая Дика поддержать ее за талию.
В конце концов ему все-таки пришлось повторять за нею движения беззвучного танго.
— А ты?
— Я первая спросила.
— К чему это?
— Ну… я тут у тебя замечаю кое-что… интересное… отрицающее твое равнодушие к идее остаться наедине… А? Нет?
— Да.
— Да-а-а? Хреновый ты актер.
— Вот я и не актер.
— И ролевик[7] ты тоже хреновый.
— Эфимию я не отпущу, и не мечтайте. Ни с Луисом, ни одну, ни с кем.
— Мракобес!
Она попыталась вырваться, но теперь уже Калиостро не отпустил ее, быстрым движением отвернул от себя, провел руками по ее телу, заставив тихонько застонать, и, крутанув обратно, прижал к стене, сминая притворное сопротивление.
— Ужасный мракобес! — шепнул он ей в губы, но только лишь Фанни потянулась навстречу, тая под взглядом зеленовато-синих глаз, из комнаты Эфимии донесся страшный крик.
Оба они, не сговариваясь, побежали к комнате дочери.
— Она заперлась, — сказала Паллада.
Калиостро забарабанил кулаком:
— Малышка, открой нам!
— Фим, разблокируй дверь! — перед глазами Фанни мелькали совершенно абсурдные, но оттого не менее жуткие кадры из фантастических ужастиков на тему виртуалок и вирусов, поджаривающих мозги пользователей или утягивающих сознание игроков в синтетическую реальность.
— О'кей! Надеюсь, двери она не забаррикадировала, остальное… — покряхтывая, Дик сунул руку глубоко за старинный шкаф, нащупал там панель, сдернул крышку и шлепнул ладонью по аварийному сенсору, — остальное поправимо.
Дверь беззвучно утопла в стене, и Фанни который раз в жизни поблагодарила свою любовь к антиквариату, тяжело сдвигаемому и хорошо маскирующему всякие тайнички.
Они вбежали к дочери. Все было так, как предсказала Паллада: Эфимия сидела в вирт-кресле, задрав ноги на стол, и сдавленно рыдала. Заслонку она отшвырнула от себя, и та валялась у самой кровати.
— Фим, что? Ну не реви, говори, что? — Фанни обняла ее, наскоро ощупала — цела или нет — заглянула в заплаканные глаза и пошлепала по щекам. — Ну говори, говори, что?
Вместо расспросов Калиостро подхватил с пола заслонку и посмотрел программу.
— Карди, что там?
— Да ничего, — он небрежно кинул устройство на стол и сел на корточки возле Эфимии. — Обычная головоломка с элементами лабиринта.
— Пятимерная?
— Четырех, кажется. Да при чем тут это? Малышка, ну рассказывай, не томи!