На пороге возникла секретарша.
— Мамулечка, сегодня за рулем у нас ты.
— Хорошо, — ослепительно улыбнулась Окити. — Я зашла узнать, когда можно сдавать офис под охрану…
— Скоро, скоро! — Юлан замахал руками. — Да! И это… ты настрогай что-нибудь пожевать!
— Сию минуту.
Ноиро по-прежнему глядел в пол, как будто заснул с открытыми глазами. Гэгэус выпил еще, но расслабиться после пережитого никак не выходило.
Внезапно в кармане Сотиса подал сигнал телефон.
— Извини, — суховато сказал он главреду. — Здравствуйте, госпожа Иссет. Да, я понял. Да. Что?!
Ноиро вскочил и дернулся к выходу:
— Я сейчас буду у… Нет, надо! Хорошо, пусть там. Я еду! Юлан, я сейчас должен уехать. Завтра, если это еще от меня нужно, я выйду работать.
— Знаешь, Сотис, не будь ты нужен, я не предложил бы тебе на «ты»! — глазки Гэгэуса пьяненько заиграли, а язык стал заплетаться. — Такими журналистами, как Сэн-Тар Симман, умные редакторы не раскидываются! Но, если ты еще не совсем здоров — лежи себе и поправляйся.
Последние слова он говорил закрывающейся двери.
* * *Во всем доме семейства Иссет светилось лишь одно окошко. Сад и цветник за оградой оставались почти в полном мраке.
Прихрамывая, Ноиро добрался до крыльца и позвонил.
— Кто здесь? — спросил из-за двери мужской голос, показавшийся журналисту знакомым.
«Стоит ли отвечать? А вдруг это…»
Но тут вмешалась женщина:
— Ноиро, открой, это тот молодой человек, о котором я тебе говорила. Я его увидела в окно.
— Я Ноиро Сотис, — представился журналист.
Дверь открылась. В проеме стоял математик Гиадо, с которым они познакомились сегодня у Сэна Дэсвери.
— Вы?! — одновременно спросили друг у друга оба тезки, и в их голосах было больше радостного узнавания, чем недоумевающей растерянности.
— Входите, Ноиро! — опомнившись, добавил математик.
За большим столом в центре полутемного зала восседала госпожа Иссет. Она выглядела правительницей, лишенной своей власти, но все еще хранящей величие.
— Стоило ли так поздно, Ноиро? — спросила она. — Это друг Нэфри. Господин Сотис, знакомьтесь: это мой кузен из Плеодо, Ноиро Гиадо, профессор математики и…
— Спасибо, Агатти, мы с молодым человеком уже знакомы, — усмехнулся мэтр Гиадо, и Ноиро стал с запозданием искать в нем фамильные черты Иссет, однако не обнаружил ни единой: математик совершенно не походил на свою двоюродную сестру и, тем более, у них не было ничего общего с племянницей — кроме, быть может, пытливого ума.
— Когда это случилось? — без околичностей перешел к делу журналист.
— Незадолго до моего вам звонка, — убитым голосом ответила женщина, поглаживая пальцами матерчатую скатерть. — Приехали четверо, сдернули дежурных врачей, нагрянули в палату…
…Было настолько поздно, что госпожа Иссет «гостей» уже не ждала.
— Что вы делаете?! — спросила она медиков, когда те начали перекладывать на каталку приборы, за счет которых жила теперь ее дочь.
— Демонтаж оборудования, — буркнул огромный, как самец гориллы, врач, продолжая свое занятие под наблюдением людей из Тайного Кийара.
Мать Нэфри бросилась к «тайным»:
— Зачем все это делается, господа?
— Для ее безопасности, — с некоторым раздражением ответил один из них — нагловатый мужчина с помятой, как с похмелья, физиономией, на которой хорошо заметны были сосудистые «звездочки». — О ней побеспокоятся наши доктора.
— Но…
— Претензии — не ко мне! — рявкнул он.
— Тогда к кому? — не сдалась госпожа Иссет, проглотив хамство со стороны человека, вдвое младше нее.
Он взглянул на своих спутников, оскалился и покачал головой, демонстрируя, до чего ему надоела эти назойливая тетка.
— Постановление мэра, — вступил в разговор другой «тайный», серый и неприметный человечек с длинным носом. — В связи с возможным переходом на военное положение.
— В таком случае я поеду с вами!
— Насчет вас, профессор, распоряжений не поступало. Это будьте добры к господину Форгосу.
Ей стало плохо. Пока кто-то из врачей приводил ее в себя, остальные увезли на каталках Нэфри и аппаратуру. Госпожа Иссет кинулась звонить всем, кто, по ее мнению, мог принять участие в судьбе дочери…
…Дослушав ее, журналист потер лоб. Снова проснулся дверной звонок.
— Это Ту-Эл, — сказала хозяйка.
Неприятный холодок шевельнулся в сердце Ноиро. Он был, был там уже давно, но надежно скрывался, подавляемый рассудком. Этот холодок возник в тот самый миг, когда ди-джей говорила о Нэфри, и сильно окреп, стоило журналисту увидеть заголовок статьи в бульварном выпуске. Что, если Ту-Эл совсем даже не исполнитель роли несчастного влюбленного, а вполне себе счастливый сердечный друг Нэфри, давно уже обретший взаимность с ее стороны? Что, если «желтые» журналисты не соврали? Иногда ведь и их сплетни попадают в точку…