— Всё… — тихо сказал он.
Дэсвери опустил взгляд на его руки. Целитель был уже без перчаток, но там, где они заканчивались, на коже и на подвернутых рукавах светлой рубашки темнели подсыхающие пятна крови, которые он почему-то не смыл.
— Что там, Кристи? — подал голос Хаммон, а телеведущий уже все понял.
Врач прислонился спиной к косяку, запрокинул голову и прикрыл глаза:
— Его нужно похоронить… — сказал он почти без акцента.
— Сколько ему было? — Дэсвери спросил это, лишь бы нарушить мучительное безмолвие, повисшее вдруг в спальне.
Та-Дюлатар что-то произнес, и Хаммон перевел:
— Девятнадцать…
* * *Пинерус вошел в палату и хмуро посмотрел на приборную панель. Как и ожидалось, все без изменений. Он снова попытался убедить себя, что пациентка все равно не проснется и что они только мучают ее, не давая уйти туда, куда она должна уйти. Ему, конечно, было лестно, что сам Картакос снизошел до этого поручения, однако не так просто щелкнуть тумблером, когда ты осознаешь, что беззащитное существо, которое ты собираешься убить — твой пациент, и что он еще жив и, быть может, вернулся бы к нормальной жизни, дай ему шанс. Вероятность мала, но она есть, и как-то продирает при мысли, что именно тебе нужно встать между ним и его правом на бытие.
Впрочем, колебания были недолгими: рука, дрогнув лишь вначале, затем твердо потянулась к оранжевому тумблеру.
— Ах сволочь! — вдруг прорычали за спиной.
Пинерус подпрыгнул, но на него уже навалилось что-то с острым запахом перегара, бранящееся и неуклюжее. Все это время оно, похоже, пряталось за шкафом с инструментарием, и врач не заметил его при входе в палату. А оно все время было тут и наблюдало.
— На по!.. — выкрикнул нейрофизиолог и тут же был схвачен за горло и перевернут на спину.
Пинерус увидел перед собой спитое побуревшее лицо Читеса — человека непонятной специальности и неопределенной должности, околачивающегося среди приближенных Форгоса.
— Ах ты поганый сузалийский шпион! И сюда уже пролез! — орал Читес, пытаясь одновременно тузить кулаком бедного полузадушенного медика. — Вредитель! Мы вас всех переловим!
Тот дернулся и, на секунду освободившись, просто заголосил: «А-а-а-а!» В коридоре послышался топот и крики. Рука сивого снова стиснула глотку жертвы, и Пинерусу стало совсем дурно.
Он даже не сразу понял, что его освободили.
Читес корячился в руках охранников, вопил что-то о шпионах, разъедающих плоть великого Кемлина, о проклятых сузалийцах, которые спят и видят, как бы развратить его народ «своими цацками», и еще много о чем.
Пинерусу помогли подняться, и он потрогал горло, проверяя, не сломаны ли хрящи, и еще не совсем веря в избавление.
— Что тут у вас произошло, господа?! — недоуменно спросил начальник охраны больницы.
— Он напал на меня… — просипел Пинерус, и кто-то подал ему стакан воды.
— Господин Читес? — начальник повернулся за разъяснениями к сивому. — В чем дело?
— Он сузалийский шпион! Эта девка должна нам сказать, где находится артефакт, и тогда технологии Кемлина будут обгонять весь мир на сотни лет! А поганые хотят, чтобы она замолчала навсегда, ясно? Арестуйте его! — брызжа пеной и подпрыгивая в объятиях нескольких здоровых парней, проверещал Читес.
На багровой его шее проступили все жилы. Казалось, сейчас в нем что-то лопнет, и он растечется по палате лужей перебродившего алкоголя с небольшой примесью крови.
— Так, ясно.
Не спрашивая больше ни о чем, начальник вышел в коридор и набрал номер секретаря мэра:
— Это Осо Даммон, начальник охраны больницы, где лежит известная господину мэру пациентка, — сказал он. — У нас тут небольшой конфликт, я прошу соединить с мэтром Форгосом.
— Ждите, — надменно бросил секретарь, получив вслед не высказанное вслух, но очень прочувствованное и абсолютно не печатное ругательство: бывший военный, Даммон ненавидел таких чванливых хмырей, как помощник мэра. Наверняка будет подслушивать их разговор с Форгосом! Ну не может быть, чтобы мерзавец не доносил на своего шефа Самому. Няньки есть повсюду…
— Я слушаю, — раздался в трубке знакомый голос, не прошло и пары минут. — В чем дело?
— Господин мэр, тут один из ваших людей набросился на врача и…
— Кто? — перебил тот.
— Господин Иги-Хар Читес.
— А, Читес… — каким-то отстраненно-полинялым тоном промямлил мэр. — Этого я и боялся…
Даммон насторожился:
— Мэтр?
— Что он сейчас делает?
— Называет мэтра Пинеруса заморышем…
— Заморышем? С какой стати?