— Но у меня там никого нет!
— Как же — а твое добросердечное племя? Я даже позволю тебе оставить этот карнавальный наряд. Ты явишься перед сородичами как дух мести. Они ведь вышвырнули тебя в дырку под скалой, да?
Эфий ужаснулся. События двадцатилетней давности встали перед ним, словно все было только вчера:
— Не отправляйте меня к ним! Только не к ним!
— Ты что, предпочтешь смерть? Не верю. У тебя еще есть время подумать, пока мы добираемся до ТДМ… Ну все, баста! Вставай и идем!
Сильная рука вздернула его за шиворот, как безвольную марионетку. Он переступил и едва не повалился на пол.
— Я не могу идти, господин неизвестный. У меня ноги заплетаются. Вы чем-то отравили меня, — смело взглянув в черные провалы-глаза маски, сказал Эфий с той твердостью в голосе, которой Лекарь от него явно не ожидал и оттого озлобленно ругнулся.
Тело почти не повиновалось, но от пережитых воспоминаний и связанного с ними ужаса голова заработала на удивление ясно. Клеомедянин начал видеть взаимосвязи, причины и следствия, истинное и ложное с той легкостью, которой никогда в себе не подозревал. Так, точно вместе с маской этот страшный человек сорвал с его лица повязку, закрывавшую до сих пор глаза. И Эфий вдруг понял, что именно должен сделать, и увидел, что сможет это сделать.
— Можно хотя бы воды попить? — спросил он. — Я тогда и встать смогу, и пойти…
Лекарь Чумы оглянулся на стол, где стояла ваза с какой-то снедью, бокал и бутылка воды. Он не стал наливать, а подал Эфию всю бутылку.
Тот вдруг что есть сил вцепился в его перчатку, произнес что-то, глянув в глаза, и пинком обеих ног отбросил к противоположной стене, слегка ударившись по инерции о притолоку плечом и лопаткой. Несмотря на то, что Эфий был не так уж и силен, а тем более после отравления, Лекарь никак не мог прийти в себя. Клеомедянин же, заныв какой-то мотив на совершенно незнакомом языке, поднялся и с бутылкой в руке подошел к нему.
— Атме, атме, асани, асани! — зашептал бывший пастух, став перед лежащим на колени и делая рукой странное движение, точно тянул к себе невидимые длинные волосы на лице — вернее, на маске — незнакомца. — Аярэй, аярэй… инасоутерро… атме… атмереро… асани, асани!
Вода в бутылке замутилась, точно курильщик выпустил в горлышко сигаретный дым. Тело Лекаря Чумы обмякло.
Эфий бормотал еще какое-то время. Страх медленно уходил. Он понял, что сделал почти невозможное — одолел человека, который был гораздо сильнее него во всех отношениях. Результат такой же, как под присмотром Калиостро. Но то были игрушки, а настоящая схватка произошла только что.
Переведя дух, клеомедянин защелкнул крышку и сунул бутылку в карман своего плаща-балахона. Дрожь в теле постепенно унялась, да и бабочки куда-то улетели. Лекарь говорил о флайере на крыше, а это значит, что в нем и предстоит лететь на поиски Калиостро-старшего и его псиоников, чтобы рассказать о…
Да, а о ком рассказать? Кто это?
Эфий развернулся и одним движением сдернул носатую маску с лица неизвестного. Зрачки его расширились:
— Не может быть! — беззвучно прошептал он одними губами. — Но зачем?!
* * *Эфимия и Луис прощались на взлетной площадке перед флайером. Сильный ветер захлестывал их и толкал то в одну сторону, то в другую. Оба Калиостро — старший и младший, Фанни и Джоконда ждали их в стороне.
Нью-Йорк с высоты восемнадцатого яруса был виден от края и до края, но сегодня над ним летели сумрачные облака, сбиваясь в стаи и грозя скорой бурей. Было не по-весеннему холодно.
Девушка стыдилась посмотреть Луису в глаза и отворачивалась, а он то и дело отлеплял от лица длинные светлые волосы, остервенело расшвыриваемые ветром.
— Как хотя бы вас зовут? — спросил он.
— Нэфри. Но я тогда не знала… и она тоже…
Юноша кивнул:
— Я понимаю. Вы не переживайте, я все понимаю, все будет хорошо. Давайте просто обнимемся на прощание, а потом для каждого из нас все начнется сначала.
Эфимия замялась, но потом сделала шаг к нему и обвила его шею руками.
— Луис, она еще очень юна и многого не понимает, — шепнула она, прижимаясь щекой к щеке Луиса. — Когда она вернется, то будет другой. Просто наберитесь терпения. Она подрастет — это будет так скоро, что вы еще станете жалеть! И, если все правильно, если оба вы не ошибаетесь в выборе, все будет в порядке.