Тот лишь зарычал, ушел из-под его руки — как будто зверь способен тактически просчитывать ходы! — попутно толкнул второго противника на глубину, подскочил и крутанулся в воздухе, следующим броском ломая шею вооруженному копателю.
Второй, отчаянно плеская руками, стремился уплыть…
* * *Наблюдатель в вертолете видел в прицел, как неизвестный с длинной палкой добил своего врага в воде. Он кинулся за ним вплавь, нагнал, нырнули вдвоем, а вынырнул только один.
Вертолет заложил следующий круг над местом схватки и, на пару секунд замешкавшись, наблюдатель больше не обнаружил мастера, который столь безукоризненно владел посохом и в считанные мгновения устранил троих серьезных врагов.
— Куда же он делся? — просматривая окрестности, ворчал наблюдатель, пока в поле зрения не попал шаман Плавунов.
Рядом с Улахом стрелял в археологов из винтовки полицейского дикарь-телохранитель.
— Вот и ты, подонок! — снайпер навел прицел аккуратно в лоб шаману. — Я поймал его!
— Снимай!
И палец мягко прижал «собачку». Смерть Улаха вырвалась из ствола со скоростью четырехсот кемов в секунду…
* * *Если бы не стрекот двигателей вертящейся в небе машины, Лад мог бы оглохнуть от внезапного безмолвия сельвы.
Перемазанный землей, он еще немного полежал за своим пеньком с колотящимся сердцем. Стрельба не возобновлялась. Было похоже на то, что под натиском пришедших на подмогу Птичников Плавуны отхлынули в сельву.
В голове мелькнуло воспоминание: «Матиус!» Йвар вскочил и побежал обратно — к тому месту, где пару минут назад видел падающего Клива.
Помощник лежал в траве, одной рукой сжимая грудь, другую безжизненно откинув в сторону. Лад принялся осматривать его, ворочать, чтобы отыскать рану, однако никаких следов крови ни в траве, ни на одежде Матиуса не было. К ним спешил доктор экспедиции, такой же чумазый, как остальные, и так же, как остальные, не замечающий этого.
Луч прожектора с вертолета выхватывал какие-то ненужные подробности событий.
Матиус открыл глаза, дико повращал зрачками и надсадно закашлял, продолжая растирать грудь ладонью.
— Что это такое было?! — смог он наконец прохрипеть.
Так же точно поднялись и другие, упавшие до него, археологи. Все они жадно втягивали в легкие воздух, все бранились — и не могли поверить в реальность своих недавних видений, когда очутились невесть где и не поняли ничего…
* * *Яростным смерчем ворвался Улах в поселок Плавунов. Только чудо спасло его от смерти: телохранитель случайно рванулся вперед и получил пулю в голову. Пулю, предназначавшуюся раванге. Племени пришлось позорно бежать с поля боя, побросав убитых и раненых. Птичники не стали их преследовать слишком долго.
Говорящая сидела у костра и ждала, покачиваясь и ноя себе под нос мотив без мотива. Увидев Улаха, она поднялась на ноги и тяжко вздохнула.
— Ты солгала! — проревел шаман.
Старуха улыбнулась плотно сжатыми губами. Улах выдернул из ножен обсидиановый клинок и с воплем полоснул ее по сморщенному горлу. Давясь кровью, Говорящая упала на колени. На мгновение перед сыном проявилась прежняя — молодая, черноокая — красавица-мать, на которую всегда так походили ненавистный Араго и малохольный Отау. Чарующая, колдовская улыбка скользнула по ее влажным, полным жизни губам. А потом лицо скрылось под маской мертвеца, и синеватый рот едва слышно выпустил клекот сквозь жуткий оскал:
— Спасибо, сынок! Наконец… то…
Только тогда Улах понял, что в своем запале подарил ей свободу.
— Надо уходить! — рявкнул он вождю и в ужасе перешептывающимся сородичам. — Сейчас!
— Куда, шаман?
— В сельву!
* * *Когда Элинор и Айят выскочили из домена, журналист бросился на свою лежанку.
— Не трогайте меня. Пока сам не проснусь, мэтр Хаммон! Даже не подходите!
— Ладно…
Не будь его тело штопанным и перештопанным, Ноиро бежал бы сейчас рядом с лекарем и воином Птичников по сельве.
Выйти ему помог громкий Призыв Элинора. Тот кинул клич всем тринадцати, в том числе Нэфри. Ноиро чуял ее присутствие на серой пустоши, даже не видя. Все пространство у спирали заполнилось аркадами, как в бою с черной звездой.
«Ты нужен мне здесь!» — предупредил голос Элинора, и благодаря молниеносной скорости мыслепередачи, ее объему и возможности кратко изложить многое, Ноиро понял, что значит «здесь» и тут же перенесся туда.
Он выскочил на полуземной уровень. Прежде так не получалось — он возвращался с серой пустоши сразу в тело.
И снова тот зверь — теперь совсем плотский и не совсем зверь, если смотреть отсюда — ломился прямо сквозь заросли, сокращая себе дорогу. Ноиро понял, что целитель не покидал свое физическое тело и не собирается этого делать.