— Ты пойми, — объяснял он мне, после тренировки — волнуются все, это не главное. Чаще всего, кто хочет выиграть сильнее, тот и выигрывает. При "буром" и соперник сломается, он поймет, что ты сильнее, раз так лезешь и испугается. А раз испугался, то и проиграл. Так не всегда бывает, но так бывает чаще всего.
Леха задумчиво потер подбородок кулаком и добавил:
— Я сам не знаю, но Ильяс уверен, что ты там всех вынесешь с ринга. Все же там начинающие, а ты и двигаешься, и бьешь, как-то по-взрослому, хоть и неправильно. Но Ретлуев запретил тебя переучивать, говорит все равно не успеть, да и не надо. А он мужик соображающий, хоть и мент. — добавил Леха и спохватился. Я сделал вид, что не услышал…
Через два дня после нашей второй встречи, я позвонил Митричу по телефону и узнал, что за лодку с ангаром жадный Семен Кузьмич хочет две с половиной тысячи рублей. Это при том, что однокомнатная кооперативная квартира стоила около четырех тысяч! А этот ангар еще и самострой.
Взял время довести информацию "до родителей". И стал думать, как все провернуть.
17
Во вторник, 18 апреля в школу я не пошел. Правда не прогуливал, а поехал на соревнования. Ретлуев пообещал, что на соревнованиях дадут справку, по которой в школе ко мне вопросов не будет.
Первый отборочный этап проходил в нашем Василеостровском районе в 33-ой СДЮШОР (спортивной детско-юношеской школе олимпийского резерва).
Да, да… у них еще, бля, и несколько этапов! В эту 33-ю школу я приехал вместе с Лехой. Он был, как раз выходной, и предложил поехать со мной. Сказать, что я был признателен ему, не сказать ничего.
Леха сумел меня удивить. Когда я пришел к спортзалу, он меня уже ждал… на медицинском "РАФике".
— Нечего ноги нагружать перед боем — буркнул он, заметно польщенный моей реакцией. Доехали быстро, хотя и без сирен. Вообще-то тут пока еще некого сиренами распугивать, движение транспорта в Ленинграде, лично у меня, вызывало поначалу улыбку умиления. Если по улице проедет одна машина за минуту, то движение на этой улице, считай, оживленное.
Пока ехали, я поинтересовался:
— А как ты на машине оказался? Ты же сегодня выходной?
— Она у нас в ремонте пока числится, дали на сегодня. "Гайцы" Скорые не останавливают, только ты сиди в салоне, от греха — пояснил Леха, крутя баранку. Водил он, надо признать, лихо.
— Ты давно за рулем?
— С армии, в школе автодело было, поэтому и в армии водил. — Леха усмехнулся — чего там только водить не приходилось.
— Ты же морпехом был?
— Да, старшим сержантом. На сверхсрочную еще остался, сдуру — Леха притормозил на светофоре.
— Почему сдуру?
— Да… — столь исчерпывающий ответ и взмах руки, показал мне, что эту тему лучше не поднимать.
— А, боксом, Лешь, ты давно занимаешься?
— Да, еще со школы, у нас в Саратове тоже секция была.
— Так ты не местный, а тут какими судьбами?
— Тетка у меня тут, звала — приехал. Померла в прошлом году, всего на полтора года деда своего пережила. Похоронил, теперь живу в ее комнате — голос Лехи погрустнел.
За этим разговором мы и приехали…
В школе было битком ребят. Некоторые подчеркнуто громко разговаривали и смеялись через фразу, другие суетливо носились группами, под руководством взрослых, третьи забивались в угол и оттуда насторожено на всех зыркали. Была суета, неразбериха и нервозность. Не надо было обладать большой наблюдательностью, чтобы понять, что все отчаянно волнуются, а многие откровенно трусят.
Это зрелище одномоментно все во мне поменяло. Мне стало смешно. Смешно, что я взрослый человек, волновался как… они! Что я, вообще, придаю хоть какое-то значение происходящему. Что я, еще сегодня с утра, ругал себя за то, что в это ввязался. Господи, чем плохо-то?! А сидел бы сейчас в этой чертовой школе, где из развлечений только просекать попытки строить мне козни зловредной "руссички" и вовремя сваливать от навязчивых ухаживаний жирной Надьки Рукиной! Лучше, что ли? А так покатался с Лехой, сейчас попрыгаю на ринге, потом погуляю. Ручьи на улице уже текут вовсю, солнышко светит!
Когда Ретлуев нас нашел, то принялся очень подозрительно разглядывать мой безмятежный внешний вид и насмешливую улыбку. Леха тоже, явно, заметил перемены и стал переглядываться с Ретлуевым.
Впрочем, лишнего времени на "гляделки" не было. Меня сразу взяли в оборот: регистрация, выдача номера, взвешивание, подбор новенькой формы. Затем в раздевалке нам всем выделили шкафчики и сказали, что можно разминаться в соседнем зале.
Я переоделся, натянул кеды и потопал в зал. Там Ретлуев с Лехой хотели нагрузить меня разминкой, как и другие тренеры своих подопечных. Но я с абсолютной безмятежностью категорически отказался утруждаться и поинтересовался у Ретлуева, сколько боев сегодня мне предстоит.