— Ну, чего теперь будет дальше? — спросил я.
— Так, через две недели — первенство по городу, тоже три боя. Тебя возьмут точно. Два боя, два нокаута на первой минуте, а третьего просто тренеры пожалели, сняли по придуманной травме — словоохотливо ответил мой большой друг.
— Чего-то быстро больно, две недели, — удивился я — я думал летом только.
— Какое "летом"? — не согласился Леха — сейчас у вас контрольные и экзамены начнутся, а потом летние каникулы.
— Ну, да… — был вынужден я, признать очевидное.
— Ты на лето в спортивный лагерь поехать не хочешь? Ретлуев обещал сделать. Там можно будет тренироваться, да и в ринге будет с кем попрыгать, ребят много — Леха вопросительно смотрел на меня сверху вниз.
— Ты с ума сошел, — засмеялся я,— какой "спортивный лагерь"? Мы летом на море с мамой поедем, сдалось мне тренироваться!
— Чтобы достигнуть больших результатов, надо много работать, а тренировки и дисциплина это основное в жизни любого спортсмена! — выдал Леха.
— О чем ты говоришь? Я не собираюсь "достигать результатов" и становиться "спортсменом" — спокойно сообщил я, — вот выиграю Ретлуеву город, раз обещал постараться и все с соревнованиями.
— Не-а, — засмеялся Леха, — после такого дебюта, если возьмешь город, от тебя уже не отстанут.
— Отстанут, — тоже засмеялся я, — я правильные слова знаю!
— Какие? — не понял Леха.
— А пойдите вы все в жопу! — эмоционально провозгласил я.
Леха заржал, как конь, затем, без видимой причины, погрустнел, задумавшись о чем-то своем, потом сказал:
— Знаешь, в жизни бывает так, что от тебя мало, что зависит, если попал в колесо — пищи, но беги — он вздохнул.
— Это ты о своей судимости? — не заморачиваясь на деликатность, в лоб поинтересовался я.
Леха искоса сверху взглянул на меня и пробурчал:
— Степанида натрещала?
— Не она, так кто-нибудь другой, мир ведь не без добрых людей, — я скорчил рожу.
— Что ж, и о судимости тоже, а потом уже не важно, что и как, раз понесло течением, то уж бьёт обо все камни, впрочем, давай не будем об этом, все уже нормально — и Леха широко улыбнулся и пошел вперед.
Я помолчал, решаясь… впрочем, чего теряю, да и готовился я к этому разговору уже не первый день. Проигрывать нечего, а выиграть могу много.
— Лёшь, я-то как раз хотел именно об этом — произношу ему в спину.
Тот, не скрывая удивления, оборачивается ко мне:
— А, что об этом говорить?
— Ну, ты же сам сказал, "от тебя не отстанут" и "в жизни от тебя мало, что зависит".
— Ну, это я так… Если сильно не хочешь, так не езди на город, Ретлуев поорет, да и отстанет, на самом-то деле, — Леха махнул рукой — он не будет долго давить, хотя и обидится. Ему бы очень в масть, если его ученик город бы взял. Показатели и все такое, сам понимаешь.
— Да, я понимаю и не собираюсь его подводить. Сказал постараюсь выиграть, значит постараюсь, — по пути заметил пустую скамейку, без старушек с детьми и голубиных какашек — я не об этом…
Машу Лехе рукой, приглашая сесть на скамейку. Тот кивает и сворачивает. Придирчиво изучаем сиденье и спинку, после чего садимся. Снег сошел, и после него скамейка пока, чудом, чистая.
— Я о другом, о том, что не хочу делать то, что от меня хотят другие, а хочу делать то, что нравится мне. Ну, хотя бы по большей части.
Леха пожимает широченными плечами:
— И чего такого ты хочешь?
— Ну, хочу стать известным писателем, стихи пишу, музыку, песни сочиняю.
— Да, ладно! — Леха, развернувшись всем корпусом, недоверчиво ухмыляется.
— Ну, в перерывах от бокса, — ухмыляюсь в ответ.
— И чего, как получается? — спросил Леха, пропустив мою последнюю фразу, мимо ушей.
— Сам суди, вот недавно марш написал, военный — я прокашлялся и негромко напел, отбивая рукой ритм:
— Там еще есть пара куплетов и основной мотив уже понятен, в принципе, можно на ноты класть! — с умным видом рассуждал я.
Риск был минимален, я тщательно прошерстил интернет, песня на стихи Рождественского впервые прозвучала в эфире в 1982 году. Вероятность, что стихи были написаны за три с лишним года — ничтожна, ведь песня — типичная "заказуха".
Сказать, что Лехе понравилось, не сказать ничего. Он был восхищении! Тут же потребовал, чтобы я ему исполнил и два оставшихся куплета, а припев уже пытался подпевать: